Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 112 – Верона Виера

Я выбираю на тумбе персонала две открытых, но не тронутых бутылки вина и спокойно, не торопясь, под визги женщин и крики мужчин, покидаю это злачное место.

Жениха и невесты нет.

«Драка на свадьбе – хорошая примета» – говорили они, а сами слиняли. Молодцы!

Я вот тоже!

Я – крепкий орешек, Рембо в джунглях, а позади меня взрыв бензовоза. В моих руках две токсичных гранаты. Если они не убьют меня, то хотя бы заглушат мысли.

* * *

Теперь я понимаю фразу: «Пьяному – море по колено». Во мне красное сухое, вокруг темень, и одноглазый фонарь скрипучим голосом гонит домой. Деревья бросают на асфальт кривые тени, но мне совсем не страшно, а может просто всë равно.

Сижу на корточках у Ромкиной квартиры, опираюсь спиной о дверь, настойчиво заливаю в себя противное вино. Ключи от его квартиры оставила дома, так их ему и не отдала. Да и дома больше нет. И мне на это настолько пофиг, что даже приближающийся мужской силуэт, меня совсем не пугает. Наверное, посетитель бара зашёл за угол справить нужду.

Но нет. Он идёт ко мне.

Немного выпрямляюсь и делаю еще один глоток из бутылки, пытаюсь разглядеть силуэт в полумраке.

О! Ромка!

Он подходит, а я растекаюсь в улыбке и пытаюсь подняться, но ноги ужасно затекли.

— А ты чего здесь, такая красивая? – это он про моё состояние, а не внешность.

Ромка протягивает руку и помогает встать. Его рубашка нараспашку, совсем без пуговиц, обнажает торс. Смотрю на него, так и хочется коснуться.

Вот не надо меня совращать так нагло!

— Ну... ты сказал, если мне некуда будет идти, то могу прийти сюда, – язык совсем не слушается, зараза. – Та-дам! Я тут.

Улыбаюсь во весь рот, как Лилу с мультипассом.

— Ну, тогда, заходи! – он достаёт из пиджака ключи и открывает дверь.

— Я могла бы, конечно, переночевать в парке на лавочке... – лепечу, послушно протискиваясь между ним и дверью внутрь. – Но там эбисибинист! – говорю полушёпотом, вдруг тот услышит.

— Кто? – Ромка усмехается, прислушиваясь и пытаясь разобрать слово.

— Эксбисибист! – пытаюсь повторить по слогам, но выходит также.

— Эксбиционист? – теперь он, не стесняясь, громко смеется.

— Что ты смеёшься? – подумаешь неправильно назвала. – Я только недавно научилась говорить член, но видеть его ещё раз – увольте!

Я протягиваю Ромке наполовину пустую бутылку и, шатаясь, снимаю босоножки.

— И не смей мне предлагать мороженое, а то меня стошнит!

— Окей! – Ромка делает вид, что понимает, о чем я, а сам еле сдерживает улыбку.

— Ром, тебе не кажется, что какая-то хрень происходит?

Тяжело вздохнув, взглядом ищу её самую и натыкаюсь на новый диван. Удивленно вскидываю бровь и перевожу взгляд на Ромку, а он кивает.

— А где твой крокодил?

— Выкинул.

— Да ты что?

Не дожидаясь приглашения потрогать, я подхожу и глажу обновку. Мягонький.

— Вот это я понимаю! Диван для любви! Мягкий, уютный, а не тот...

Я сажусь на него и указываю на бутылку вина в Ромкиных руках. Он усмехается, лениво достаёт бокал, наливает и, сняв пиджак с надорванными рукавами, подходит ко мне.

Ромка протягивает бокал, а я смотрю на его слегка загорелый торс, выглядывающий из-под рубашки.

— Всех победил? – касаясь краёв на месте оторванных пуговиц, спрашиваю и поднимаю взгляд.

— Тех, кого нужно.

Рома садится рядом, а я делаю глоток вина, которое уже не лезет. Язык от него вязкий и сухой: