Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 39 – Верона Виера

— Я видела, как ты смотрел... тогда, на качели, на ту девчонку. И как смотришь сейчас на меня. Так, как смотрят все.

— Это нормально, что я так на тебя смотрю. Вот если бы при всей твоей красоте, я бы... не знаю... что там делают ненормальные? Мне нравится на тебя смотреть – и это нормально. И то, что я сейчас хочу тебя поцеловать – это тоже нормально. Поняла? Потому что ты мне нравишься.

Почти убедил. Но всë равно хочу ему двинуть – это нормально?

Стоп! Поцеловать?

— Ты готов кучу всего мне сказать, лишь бы я не соскочила, лишь бы прикрыла твой зад. Вот, что я поняла.

Говорю спокойно, без всяких эмоций.

Опять зависает и склоняется надо мной. Хоть бы рубашку застегнул, а то рука так и лезет коснуться. Касаюсь. Я только потрогать! Он следит взглядом за ней и осторожно улыбается.

— И это тоже нормально... но очень опасно, – он убирает мою руку, которая уже под рубашкой скользит по ключице.

— Просто хотела проверить... ни-че-го! Ничего не чувствую, – вру непоколебимо. Даже пальцы не скрещиваю.

Улыбаясь, он отворачивается. А я пытаюсь дышать спокойно.

— Вот вообще ничего! – добавляю для верности.

— Угу, – качает головой и встаёт. – Неубедительно... но ладно. Пойду. Жарить. Картошку.

Неторопливо и постоянно оглядываясь, Ромка выходит из зала. Слышу, как включает воду на кухне.

Зачем мне твоя картошка?

Зачем я вообще сюда пришла? Надо было идти домой.

Я кутаюсь в плед и, взяв пульт, отстранённо щелкаю по каналам.

Кто вообще ест на ночь жареную картошку?

Пусть без меня ест. Ничего не хочу!

То есть его заставляли со мной возиться? Принц недоделанный!

Мог бы подыграть, хоть чуть-чуть.

Значит, нравлюсь? Сейчас.

Довольно улыбаюсь, но тут же перестаю: у меня теперь есть Фабио, а с Ромкой – только бизнес. Холодный, расчетливый бизнес. Холодные поцелуи, холодное сердце.

Ну подумаешь, узнаёт, что это я пустила слух… выбесит, вообще сама всë расскажу!

Закрываю глаза, пытаясь вспомнить образ Фабио, но передо мной лицо Ромки. Зажмуриваюсь сильно-сильно, чтоб хоть так его размазать.

Бес-по-щадно!

В квартире стоит такой соблазнительный аромат!

Урчание в животе заставляет встать и всё-таки попробовать Ромкин шедевр. Есть вероятность, что в подъезде уже очередь из любителей ночных перееданий.

Заглядываю на кухню. На плите парит сковорода, но сам шеф-повар исчез. Подхожу к входной двери проверить, может вышел покурить, а за ней голоса. Подсматриваю в глазок.

Это не страждущие за вкусной жареной картошкой, а та девушка, которой Ромка обещал перезвонить. Какого она явилась среди ночи?

Он постоянно оглядывается на дверь и что-то полушепотом ей объясняет, толком не разобрать. Но судя по её выражению лица – девушка не очень довольна.

Разве мы не договорились, чтобы я не знала о его похождениях?

Придется брать всё в свои руки – избавляться от назойливых поклонниц. Хоть мы и фиктивная, но всё-таки пара! Пусть отвыкают от ночных визитов.

Поправляю майку, втягиваю живот, грудь вперед и включаю лучезарную улыбку. Сеньорита Верóника, ваш выход!

Распахиваю дверь.

Ромка отскакивает от девчонки, как ошпаренный и, глядя на меня тяжело выдыхает в губы трубочкой, трет лоб. Губастенькая морщится, сканирует меня брезгливым взглядом.

— Аморе мио! – моя улыбка становится ещё шире. – Моя страсть к тебе стыть как наш ужин картошечка, – говорю нежно с придыханием и итальянским акцентом, а потом смотрю на неë. – Буона нотте, сеньорита! (Доброй ночи, сеньорита!)