Книга Мой развод. История болезни, страница 8 – Лера Корсика

— Ничего. Просто звоню — не отвечаешь. Я волновалась.

— Телефон в машине оставил, — он пожал плечами, надевая домашнюю футболку. — Разрядился.

— Дима, — я смотрела на него, — а дежурный врач? В клинике же есть дежурные врачи на выходные. Почему тебя дергают?

Он замер на секунду, потом продолжил заправлять футболку в штаны.

— Есть. Но это моя пациентка, я сам отвечаю за результат. Ты же знаешь, я всегда так делаю.

— И что теперь без выходных работать?

— Полин, — он обернулся ко мне, — у тебя какой-то странный тон. Что случилось?

Я молчала, собираясь с мыслями. Обида и непонимание внутри требовали выхода.

— Кто был вчера на вашем сабантуе? — спросила я.

Дима нахмурился:

— Команда. Анестезиолог, медсестры, пара коллег. Я же говорил.

— А кто именно? Женщины были?

— Полина, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья, — ты меня допрашиваешь?

— Я просто спрашиваю. Мне нельзя спросить?

— Можно, — он пожал плечами, — но выглядит это странно. Ты раньше такими вопросами не задавалась. Что происходит?

— Ничего не происходит. Просто мне интересно, с кем мой муж проводит время.

— Ты же знаешь, с кем.

— И с благодарными клиентками, которые целуют тебя в щеку?

Дима замер. Потом медленно выдохнул, провел рукой по лицу.

— Полина, давай без этого. Я устал, я встал ни свет ни заря, провел в клинике три часа, у меня пациентка с осложнениями, а ты начинаешь какие-то разборки на пустом месте.

— На пустом месте? — я почувствовала, как во мне закипает злость. — Ты пришел вчера со следом помады на щеке! И с чужими духами!

— Я тебе объяснил! — голос Димы повысился. — Клиентка была, отмечали успех операции, все обнимались, целовались. Это нормально!

— Нормально? — я не сдержала усмешку. — Нормально, когда чужие женщины целуют моего мужа?

— Полина, прекрати! — он шагнул ко мне, но я отступила. — Ты дома сидишь, в четырех стенах, с ребенком, уже не знаешь, что придумать. Можно подумать, я развлекаться ездил! Что за допросы?

Он отвернулся, начал что-то искать в шкафу, демонстрируя, что разговор закончен.

Но я не закончила.

— Дима, — сказала я тихо, но твердо, — Лена вчера видела тебя в ресторане.

Он замер.

Не повернулся. Не обернулся. Просто замер с рукой на полке, будто превратился в камень.

Тишина повисла в комнате. Я слышала, как из зала доносится Варин голосок — она что-то напевала, играя с куклами.

Дима медленно опустил руку. Повернулся.

На его лице было растерянное выражение, словно он не сразу понял, о чем я говорю. Брови сдвинуты, взгляд бегает, ищет опору. На секунду — всего на секунду — я увидела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Испуг? Растерянность?

А потом шестеренки встали на место.

— Лена? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, неестественной. — Какая Лена? Твоя подруженция? Очки пусть купит? Полин, ну ты серьезно?

— Она говорит, что видела тебя вчера вечером на Советской. Ты выходил из ресторана. С цветами. С женщиной.

Дима засмеялся. Громко, наигранно, слишком весело для человека, который только что стоял как вкопанный.

— Полина, — он покачал головой, разводя руками, — ты хоть сама слышишь, что говоришь? Мало ли что кому кажется?

— Она узнала тебя!

— О, да ладно! — он продолжал смеяться, но в глазах уже не было растерянности — теперь там была злость. — Она половину города перепутает! Мало ли кто на меня похож? И потом, цветы, ресторан... Полина, я вчера был на работе, потом с командой отмечали, потом приехал домой. Ты меня сама видела! Я ужинал с тобой!