Книга Я влюбилась не в того отца, страница 27 – Ауриния Лавр

— Здесь, все в порядке, просто температура, — поспешно сказала я, отступая в сторону.

Иван не побежал. Он подошел быстрыми, четкими шагами и опустился на колени рядом с кушеткой. Его большие, с шрамами на костяшках руки, которые я всегда представляла сжатыми в кулаки, осторожно, с невероятной бережностью прикоснулись к лицу Тимки. Он провел ладонью по влажному лбу, поправил сбившиеся волосы, и только потом, медленно, как будто боясь сделать больно, приподнял мальчика и прижал к себе. Он завернул Тиму в плед, как в кокон.

— Тим, — его голос, всегда такой грубый и отрывистый, стал тихим, почти шепотом. — Слышишь меня?

Тима приоткрыл глаза, мутные от жара.

— Голова кружится…

— Все, сейчас все будет, — Иван сказал это так твердо, так уверенно, словно мог одной силой воли остановить болезнь. Он поднялся, легко держа на руках пятилетнего ребенка, и теперь посмотрел на меня. — Спасибо, что сразу позвонили.

В его взгляде не было ни капли привычной подозрительности или холодности. Была только голая, ничем не прикрытая тревога. И благодарность. Настоящая, человеческая. В этот момент он не был ни монстром, ни тираном. Он был просто человеком, который боится за того, кто ему дорог. И это зрелище было настолько несовместимо с образом, который я для него создала, что у меня в голове что-то щелкнуло.

— Конечно, — пробормотала я. — Выздоравливайте.

Он кивнул, коротко и резко, и развернулся, чтобы уйти. На пороге он на секунду задержался.

— Сообщу, как дела.

Вечером, когда я уже была дома, пришло сообщение. Не от Артема (он писал, что задерживается на работе). От Ивана.

Иван (20:17): «Темы пару дней не будет… Врач был, все под контролем. Спасибо.»

Коротко. Фактично. Но это «спасибо» прозвучало иначе. Теплее. Или мне опять мерещилось?

Я не ответила. Я села на кухне в темноте, с чашкой остывшего чая, и смотрела в окно на падающий снег. В голове крутились две картинки. Одна — улыбающийся Артем на фото с подписью «Моя семья», которое он лайкал. Другая — посеревшее от страха лицо Ивана, его бережные руки и тихий голос: «Тим, слышишь меня?»

Кому верить? Красивой, удобной лжи? Или неприятной, колючей, но такой… живой правде, которая не укладывалась в мои аккуратные схемы?

Я не знала. Но впервые за долгое время я перестала быть так уверена. Ни в Артеме. Ни в Иване. Только в одном я была уверена теперь: все не так, как кажется. И где-то там, под слоями лжи и недопонимания, прячется что-то важное. Что-то, что может все изменить.

После болезни Тимы что-то во мне дрогнуло. Я больше не могла смотреть на Ивана с прежней уверенной ненавистью. Его образ в моей голове треснул, и в трещины пробивался смутный, неудобный интерес. Кто он на самом деле? Но этот вопрос я гнала прочь. У меня и так было полно проблем с Артемом.

А проблемы эти, как назло, вылезали наружу именно по выходным.

— Дорогая, прости, в эту субботу не получится, — говорил Артем в пятницу вечером по телефону, его голос звучал устало и искренне виновато. — Варя у моей мамы, а у меня аврал на работе. Нужно срочно лететь в Питер на переговоры.

— Понимаю, — отвечала я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарования. — Дела важнее.

— Ты у меня самая понимающая. В понедельник обязательно все наверстаем. Обещаю.