Книга Только с тобой, страница 129 – Э. Сальвадор

— Я играю с четырех лет, — отвечаю я.

Он смотрит на меня впечатленно.

— С четырех?

— Ага, мои родители большие любители достижений. Папа — нейрохирург, а мама — стилист знаменитостей, так что у них много... ожиданий, — объясняю я, расставляя пальцы над клавишами и раздумывая, что бы сыграть. — Так что уроки фортепиано, скрипки, модельной школы, французского... всевозможные уроки. Знаю, это много, но у меня было полно свободного времени, и...

— Ты была ребенком. Конечно, у тебя было полно времени. Что еще ты должна была делать? — в его голосе нет осуждения, но слышится легкое недоумение.

— Клянусь, я не пытаюсь представить это как что-то плохое. Мне действительно нравились некоторые из этих занятий, — я отвожу взгляд, ненавидя, что это звучит как жалоба. — Знаю, это заставляет меня звучать...

Он перебивает.

— Нет. Ты просто высказываешь свои мысли. В этом нет ничего плохого.

— Есть, когда должна быть благодарна, что из-за родителей у меня была возможность все это делать. Все, что у меня есть — благодаря им. Самое меньшее, что я могу — это оправдывать их ожидания только на отлично.

Чувствую его взгляд на себе, но не смотрю на него, отряхивая чувство вины.

— Какую песню хочешь, чтобы я сыграла?

Наступает напряженное молчание, прежде чем он отвечает.

— Удиви меня.

Мгновенно в голове возникает мелодия. Your Hands Are ColdДарио Маринелли. С тех пор как мы с девчонками посмотрели «Гордость и предубеждение»³⁷ на Фриманс³⁸, саундтрек не выходит у меня из головы.

Теперь, когда проигрыватель работает благодаря Лэндону, я заказала винил и буду ставить его на повтор, когда он придет.

— Ты разозлишься, если я спрошу, какие цвета ты видишь?

Я правда не хотела быть такой занудой, но никогда не встречала никого с хромостерезией, и шанс, что это случится снова, ничтожно мал. Так много хочется спросить, но не хочу забрасывать его вопросами об этом.

— Я же сказал, что буду честен, верно? — надменность в его голосе никогда не перестает меня удивлять. — Но должен предупредить: когда ты играешь ноты по отдельности, я вижу определенный цвет, но, когда играешь песню, я вижу нечто совершенно иное. Знаю, звучит запутанно, но так уж это устроено.

— Я понимаю, но не понимаю, — я хихикаю, и он тоже. — Ты всегда мог слышать цвета?

Он тяжело вздыхает.

— Всегда.

На этот раз Лэндон не смотрит на меня, когда я смотрю на него. Он уставился на клавиши, словно погруженный в свои мысли.

— Тебе не обязательно отвечать, если не хочешь, — улыбаюсь ему, надеясь, он понимает, что я не расстроюсь, если он промолчит.

Лэндон качает головой.

— Я не против, если это только с тобой.

— Ладно, — почти задыхаясь, отвечаю я и проглатываю странные эмоции. — Как насчет того, чтобы ты рассказывал мне, какие цвета слышишь, пока играю? Еще я должна предупредить, что не помню эту вещь наизусть. Так что может звучать не идеально.

Ноты у меня есть, но они в телефоне, а я оставила его в машине вместе с крыльями и сумкой.

— Возможно, я смогу тебе помочь.

Я поднимаю бровь.

— Возможно? Ты играешь?

— Что-то вроде того, — небрежно бросает Лэндон.

— Ты и правда принцесса Диснея, — дразню я, легонько толкая его в бок.

— Просто играй.

— Погоди, но откуда ты узнаешь, что я играю? Не думаю, что ты ее знаешь.

Лэндон не производит впечатления парня, который станет смотреть «Гордость и предубеждение».