Книга Только с тобой, страница 215 – Э. Сальвадор

— Потому что мне нужно побыть одной. Насколько еще яснее мне нужно это выразить? Я просто хочу быть одной. Я не просила тебя лететь, так что сделай одолжение нам обоим и уйди, потому что у меня нет настроения спорить с тобой сегодня. И вообще, я покончила с нами. Больше не могу этого делать. Больше не могу «веселиться». Я просто не могу. Так что все кончено. Найди кого-нибудь еще, с кем можно «веселиться», потому что это не может быть... — ее подбородок дергается, грудь быстро вздымается и опускается, — со мной.

Что-то пронзает посередине груди. Нож входит так глубоко, что чувствую, как лезвие медленно разрезает сердце пополам.

— Джулианна...

— Нет, просто уходи, — она пригвождает меня взглядом, полным поражения.

Я разворачиваюсь на пятках, потому что, если и усвоил что-то в жизни, так это то, что, когда кто-то устанавливает границы и говорит «нет», это значит «нет». но, когда открываю дверь, готовый выйти, я останавливаюсь, потому что не могу просто уйти.

Мозг бунтует, потому что я иду против всего, что делал, чтобы защитить себя, но к черту. Я больше не могу игнорировать очевидное.

— Нет, — я захлопываю дверь и поворачиваюсь к ней.

— Нет? — ее челюсть напрягается, а руки сжимаются в кулаки по бокам, словно готовится к спору, но она лишь резко трясет головой и тяжело дышит. — Я не буду этого делать. Вон отсюда!

— Я уже по уши в этом! — слова вырываются из моего рта с такой внезапной силой, что уносят с собой последние глотки воздуха. Провожу руками по цепочке, пытаясь ухватиться за реальность, думая о том, что заставляет меня чувствовать себя лучше всего, но мне не нужно ничего представлять, когда она стоит прямо передо мной.

Опуская руку, делаю глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, но эффект получается обратным, и оно бьется еще быстрее.

А, ладно.

— Я уже по уши, Джулианна. По самые, черт возьми, уши, и вот это... — я указываю на свою грудь, сжимая рубашку у самого сердца, потому что кажется, будто оно вот-вот разорвется, — Это уже не кажется моим! Оно сходит с ума, когда я рядом с тобой. Когда думаю о тебе. Когда слышу твой голос. Боже, когда слышу твой голос, я, черт возьми, забываю свое собственное имя. Я забываю все, потому что когда слышу его, когда слышу тебя, все остальное исчезает, потому что ничто больше не имеет значения. Ничего больше не существует!

Джулианна смотрит на меня в неверии, брови подняты высоко, а губы приоткрыты в маленьком «о». Щеки ее пылают, но она не говорит ни слова и не отступает, когда я подхожу ближе.

— Не может быть и речи о том, чтобы искать «веселья» с кем-то еще. Прости, что я так это назвал. Прости, что заставил поверить, что это было просто веселье, потому что для меня это давно стало чем-то большим. Хотел бы я сказать тебе, когда это превратилось в нечто большее. Хотел бы сказать тебе, когда я так сильно пал. Я правда хотел бы, но не могу. Что я могу сказать тебе, так это то, что впервые падение не кажется таким уж плохим, если падаешьк тебе.

Делаю паузу, стоя перед ней, и сокращаю дистанцию между нами, заключая все электричество в наш собственный пузырь, когда обхватываю ее шею и откидываю ее голову назад. Джулианна впивается взглядом в мои глаза, прожигая и выискивая, но она по-прежнему молчит. Я слышу лишь ее прерывистое дыхание и чувствую учащенный пульс под подушечками пальцев.