Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 70 – Ангелина Сантос

Дорн попытался возразить.

Тавриан сказал:

— Если наместнику нужна правда, ему не повредит лишняя копия.

Дорн промолчал.

Вот тогда я поняла: он уже готовит не правду.

Версию.

И в этой версии мне отвели главное место.

Я сидела у стола, обхватив чашу с водой обеими руками, и снова слышала последние слова Саврена.

Меллас. Маг меток. Не верьте Дор...

Дорну.

Он не успел договорить, но смысл был слишком ясен, чтобы прятаться за сомнения.

Саврен боялся не меня.

Не Тавриана.

Не Армавира.

Он боялся тех, кто отправил его сюда и не собирался позволять ему говорить.

Дверь открылась.

Вошел Тавриан.

Один.

Без плаща, с закатанными рукавами, с темными следами усталости под глазами. Он выглядел так, будто ночь не закончилась, а просто сменила цвет. На его левой манжете был серый след. Пыль или пепел. Возможно, от пола в комнате Саврена.

— Вы спали? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— Это вопрос дознания?

— Нет.

— Тогда нет.

Он закрыл дверь и сел напротив.

Между нами легли несколько листов. На одном я сразу узнала свою подпись под требованием суда печи. На другом — список вещей, найденных у Саврена. Третий был пустым.

— Мне нужно еще раз услышать все с момента, когда вы вошли в нижнюю гостевую.

— Я уже рассказывала.

— Расскажете снова.

— Потому что не верите?

Он поднял взгляд.

— Потому что человек, который говорит правду, редко повторяет ее каждый раз одинаково. А человек, который готовил ложь, обычно слишком старается.

Это было не обидно.

Это было разумно.

И именно поэтому я начала с самого начала.

Я рассказала, как Саврен попросил говорить со мной. Как отказался говорить при Тавриане. Как признал, что назначения утверждал Эрдан Тессар через мага меток. Как произнес имя Меллас. Как в коридоре закричали. Как он схватил чашу. Как выпил. Как умер за несколько минут.

Тавриан не перебивал.

Писал коротко, почти сухо.

Когда я закончила, он отложил перо.

— Чаша стояла на столе до вашего прихода?

— Да.

— Саврен к ней прикасался до крика?

— Нет.

— Вы?

— Нет.

— Стражники?

— Не при мне.

— Дорн вошел после смерти?

— Да.

— Он сразу нашел перчатку.

— Да.

— До этого вы ее не видели?

— Нет.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Это ваша перчатка?

Я сжала пальцы на чаше.

— Да.

— Откуда она могла взяться?

— Из моей дорожной сумки. Запасная пара лежала в боковом кармане.

— Кто имел доступ к сумке?

— Я. Миреада, когда хранила ее во время суда печи. Возможно, тот, кто входил в мою комнату ночью с мертвой птицей. И тот, кто мог обыскать вещи после моего ухода из дома Астарин, если перчатку подменили раньше.

— Слишком много вариантов.

— Да.

Он записал.

— Печать на флаконе похожа на вашу?

— Похожа. Но это не моя печать.

Тавриан поднял голову.

— Почему?

— На моей печати скол у верхнего края башни. Маленький, почти незаметный. Я увидела его еще в зале Совета, когда Эрдан передал шкатулку. На флаконе знак полный. Башня без скола.

Он замер.

Это было первое настоящее изменение в его лице за утро.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему не сказали сразу?

— Потому что сначала рядом лежал мертвый человек, а потом Дорн уже говорил достаточно громко, чтобы любую мою фразу сделать оправданием. Я решила сказать тому, кто хотя бы умеет слушать.

Тавриан взял отдельный лист и написал быстрее.

— Это нужно проверить.