Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 47 – Алекс Скай

— Канцлер слишком часто утверждает то, что выгодно канцлеру.

— Милорд…

— Я сам поговорю с ним.

Тарвин поклонился.

Эйвард повернулся к Нике.

— Вы вернётесь в комнату ключницы.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но остановилась. Сейчас спорить было нельзя. Не здесь. Не с письмом под рукавом. Не пока она не понимала, правда ли эта строка, кто её написал и почему пытался сжечь, но не сжёг до конца.

— Хорошо, — сказала она.

Эйвард прищурился.

Её согласие явно насторожило его сильнее любого спора.

— Просто так?

— Вы же хотели молчания.

— От вас — не верю.

— Тогда считайте, что замок устал меня слушать.

Он смотрел на неё ещё несколько мгновений. Потом коротко кивнул Тарвину, и дворецкий повёл Нику обратно.

Она чувствовала спиной взгляд Эйварда, пока не свернула за угол.

Только там смогла вдохнуть.

Руна ждала у комнаты ключницы и побледнела, едва увидела лицо Ники.

— Что случилось?

Тарвин остановился раньше, чем Ника успела ответить.

— Леди Нивея останется в комнате до распоряжения милорда. Руна, никого к ней не пускать без моего приказа или приказа лорда Морна.

— Да, господин Тарвин.

Он посмотрел на Нику.

— И никому не открывать то, что лучше сначала прочесть до конца.

Ника замерла.

Тарвин поклонился и ушёл, оставив её с бешено стучащим сердцем.

Руна закрыла дверь — на этот раз не на замок, только прикрыла, чтобы через щель был виден коридор. Формально приказ не нарушен. В этом доме, кажется, все выживали на таких тонких границах.

— Что вы нашли? — спросила она.

Ника вытащила письмо из-под манжеты.

Руна взяла его так осторожно, будто боялась, что бумага закричит. Прочитала. Потом ещё раз. Лицо её стало не просто бледным — пустым.

— Нет, — прошептала она.

— Это правда?

— Я не знаю.

— Но ты что-то слышала.

— Слуги слышат многое. Слуги должны забывать ещё больше.

— Руна.

Девушка подняла глаза.

— В ту ночь говорили, что леди Ариса кричала не из-за белой двери.

— А из-за чего?

— Из-за колыбели.

Ника почувствовала, как внутри всё медленно опускается.

— Колыбели Сайры?

Руна кивнула.

— Никто не знал, что именно случилось. После рассвета одних слуг перевели в южное крыло, других отправили из замка. Тех, кто стоял близко к детской, больше не допускали к наследнице. А потом… потом стало нельзя говорить.

— Кто запретил?

Руна посмотрела на дверь.

— Совет.

Не Эйвард.

Совет.

Ника снова посмотрела на письмо. Обгоревший край крошился. Строка была короткой, но теперь за ней слышались десятки закрытых дверей.

— Мне нужны записи рода.

Руна будто сразу поняла и испугалась.

— Нет.

— Да.

— Вы не сможете туда попасть.

— Куда?

— В родовой архив.

— Он есть в списке?

— Конечно нет.

— Значит, найдём другой список.

— Ника…

Она впервые произнесла её имя вслух.

Тихо. Почти беззвучно. Но произнесла.

Обе замерли.

За дверью ничего не шелохнулось. Замок не вздохнул, ключи не звякнули, свет не погас. И всё равно это имя показалось Нике не просто звуком, а возвращённым кусочком себя.

— Спасибо, — сказала она так же тихо.

Руна быстро отвела взгляд.

— Не благодарите. Я не должна была.

— Но сказала.

— Потому что если письмо правда, Совет не просто заберёт ключи. Они заберут девочку.

— Эйвард не позволит.

— А если ему покажут это?

Ника молчала.

Вот что было хуже всего. Не то, что Эйвард мог поверить письму. А то, что он мог не выдержать, если поверит. Годы у белой двери, угрозы, вина, бессонные ночи, разговоры с тишиной — всё держалось на одном: за этой дверью его дочь. Его Сайра. Его обещание.