Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 90 – Алекс Скай

Никто не смог заговорить сразу.

Даже Совет.

Слишком много лет они прятались за тем, что не было доказательств. Теперь доказательства смотрели на них со стен.

Первым опустил голову старший советник — сухой мужчина с серебряной цепью на плечах. Потом второй. Потом женщина в тёмном плаще, которая ещё на малом Совете требовала передать ключи хранителю, отступила от Бренна так резко, будто наконец увидела на его руках кровь, хотя крови там не было.

— Наследница жива, — сказал Эйвард.

Голос его был спокоен.

И от этого страшнее.

— Замок признал её сердцем рода до крови, после крови и вопреки крови. Совет знал это. Хранитель скрывал записи. Печатью связал мою память. Ложью держал ребёнка за белой дверью. Нивея Рен умерла, закрывая клятву, которую вы назвали предательством. Ника Соловьёва завершила то, что вы боялись открыть.

Совет молчал.

Сайра сидела на кровати, укутанная в покрывало. Руна стояла рядом и поддерживала её за плечи, забыв, что служанкам не положено касаться наследниц без разрешения. Эйвард это видел. И ничего не сказал.

Бренн шагнул вперёд.

— Милорд искажает смысл увиденного. Я действовал по воле Совета и ради сохранения дома. Наследница была угрозой. Ключница — разрывом. Ариса Морн сама приняла второе лицо. Нивея Рен сама взяла смерть. Каждый сделал выбор.

— Кроме ребёнка, которому ты солгал, — сказал Эйвард.

Сайра подняла голову.

Её голос был слабым, но в белой комнате его услышали все:

— Я не принадлежу Совету.

Стены ответили тихим звоном.

Все ключи в замке, где бы они ни были, отозвались сразу.

Даже те, что давно исчезли из связок. Даже стёртые имена на доске ключниц. Даже замки, которые никто не открывал годами. Северный дом Морнов слушал свою наследницу.

Сайра сжала пальцы Руны.

— Я не долг. Не печать. Не дверь.

Эйвард медленно повернулся к Совету.

— Слышали?

Старший советник опустился на одно колено.

За ним — остальные.

Не все сразу. Один колебался, но замок за его спиной тихо закрыл дверь. После этого он тоже встал на колено.

Бренн остался стоять.

Ариса тоже.

Но с ней было иначе. Она смотрела не на власть, которую теряла, а на Сайру, которую когда-то отказалась принять. И впервые Ника, если бы была здесь, возможно, не смогла бы назвать её только злодейкой. Слишком много в Арисе было сломанного. Но сломанное не перестаёт ранить других, если его вовремя не остановить.

— Бренн Ост, — произнёс Эйвард. — По праву главы рода и по свидетельству замка вы лишаетесь имени хранителя.

Печать в руке Бренна треснула.

Он резко сжал её, но осколки всё равно просыпались между пальцами чёрной пылью.

— Вы не можете, — сказал он.

— Уже.

За спиной Бренна исчезла дверь.

Потом другая.

Потом третья.

Он обернулся, и впервые на его лице появился настоящий страх. Не перед Эйвардом. Перед домом, который больше не узнавал его шаги.

— Замок не откроет вам ни одной двери, — сказал Тарвин тихо.

Это не было угрозой.

Это было объявлением факта.

Бренн рванулся к боковому проходу, но каменная стена сомкнулась там, где только что был выход. Он повернулся к Совету. Никто не поднялся. Никто не протянул руку. Все, кто годами слушал его мягкий голос, теперь смотрели в пол, будто надеялись, что замок не вспомнит и их молчание.

— Трусость тоже записана, — сказал Эйвард, глядя на них. — Но сегодня моя дочь проснулась. Поэтому я начну не с мести.