Онлайн книга «Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!»
|
Я честно, изо всех оставшихся сил попыталась выдавить из себя облегченную улыбку, но получилось настолько паршиво и жалко, что я поспешно отвернулась к стене. Весь остаток этого бесконечного дня превратился для меня в изощренную, китайскую пытку удушающей обыденностью. Серая, липкая учебная рутина, от которой я еще вчера так отчаянно, с адреналином в крови пыталась сбежать, теперь поглотила меня целиком, с головой. На сдвоенной лекции по боевой потоковой магии суровый магистр Торн долго и красочно, приводя в пример схемы, хвалил мою вчерашнюю «гениальную демонстрацию нестандартного мышления» на полигоне. Но я едва ли слышала хотя бы половину его хвалебных слов, тупо и бессмысленно уставившись в пустые строки конспекта. Моя внутренняя кошка, мой дикий зверь, наглухо забилась в самый темный, дальний угол подсознания и категорически отказывалась выходить, словно смертельно обидевшись на весь белый свет, и на меня — в самую первую очередь. Но самое страшное, самое разрушительное испытание произошло сразу после обеда, когда абсолютно весь наш первый курс принудительно согнали в Большой амфитеатр на экстренное общее собрание по поводу предстоящей, пугающей промежуточной аттестации. Огромный, уходящий ярусами вверх зал гудел голосами сотен студентов, как потревоженный осиный улей, ровно до тех пор, пока на высокую дубовую кафедру не поднялся ректор. Элиас Вернер выглядел безупречно — впрочем, как и всегда. Строгий, идеально скроенный черный сюртук, белоснежная сорочка, безукоризненно уложенные тяжелые серебряные волосы, стянутые на затылке темной лентой. И ни одной, даже самой крошечной лишней эмоции на точеном, бледном лице аристократа. Тот разъяренный, живой мужчина, который всего несколько часов назад, тяжело дыша, до синяков сжимал мои плечи в сыром парке и кричал мне в лицо от безысходной злости, исчез. Растворился. Перед нами на возвышении снова возвышался неприступный, пугающий Ледяной Король. Я сидела на третьем ряду, зажатая между сокурсниками, прямо напротив центральной кафедры. Мое сердце предательски, болезненно замерло в груди, когда его холодный, тяжелый свинцовый взгляд начал медленно, методично сканировать ряды притихших студентов. «Посмотри на меня,— отчаянно, до боли в прикушенной губе взмолилась какая-то ужасно глупая, слабая и зависимая часть моего существа. —Пожалуйста, просто посмотри. Разозлись, презрительно нахмурься, прожги меня взглядом, сделай хоть что-нибудь!» Его сканирующий взгляд плавно скользнул по моему ряду. Мазнул по рыжей макушке Марго, бесстрастно, словно полируя лед, перетек на мое напряженное лицо… и не сбившись с ритма, двинулся дальше, не задержавшись на мне ни на одну ничтожную долю секунды. Его зрачки даже не дрогнули. Ни один мускул на лице не выдал узнавания. Для магистра Элиаса Вернера меня больше не существовало в природе. Я в одно мгновение стала такой же безликой, серой и неинтересной частью студенческой массы, как и сотни других, сидящих рядом первокурсников. По моему позвоночнику, пробивая свитер, пробежал настоящий арктический холод. По суровым канонам светского этикета, который мы так усердно и с таким жаром обсуждали с ним вчера во время танца, это был самый жестокий, самый изощренный удар под дых. |