Книга Мясная лавка, страница 122 – Джуно Доусон

Мы с Уэсли ждем в фойе, когда закончится дождь.

— Во сколько у тебя завтра съемка? – спрашивает он.

— Мне должны звонить в одиннадцать, кажется.

— О, ну тогда предлагаю тебе остаться в моем номере. Там полно места. Я с радостью лягу на диван, он огромный.

Переночевать здесь – да это в тысячу раз веселей, чем тащиться на улицу под ливнем, к тому же я совсем не хочу, чтобы чудесный вечер так быстро закончился.

— Конечно, – откликаюсь я радостно. – А давай захватим еще бутылочку саке. Пижамная вечеринка!

Уэсли остановился в президентском люксе, и он, ну, что сказать, президентский. Отсюда тоже потрясающий вид на город из огромных, от пола до потолка, окон. Номер двухкомнатный, и мы, устроившись на гладком кожаном диване, пьем, только не саке, а бутылочное пиво из мини-бара.

— Спасибо, – говорю я Уэсли.

— За что?

— Можешь считать это шизофреническим бредом, но я думаю, что ты послан мне вселенной, Уэсли Брайс.

— А может, просто так случилось, что у нас одна и та же работа? – говорит Уэсли с очень сексуальной улыбкой. Он выпил столько же, сколько я, но, по-моему, не привык к алкоголю: глаза у него немного стеклянные и язык заплетается.

— Нет. Дело не в этом. Вот так столкнуться нос к носу в магазине японских кошечек? Какие были шансы? Ты спас меня, Уэсли. Я была на грани сумасшествия.

Он приканчивает свое пиво.

— Странно это все, правда?

— Что?

— Какие мы одинокие.

— Да разве ты можешь быть одиноким?

— У меня есть теория. – Уэсли смолкает, но я требую, чтобы он продолжал. – Знаешь, почему люди хотят прославиться? Мне кажется, на самом деле они хотят, чтобы их любили. Люди думают, что слава – как любовь, а это не так, ни разу не так. Я вот очень, очень знаменитый – и очень, очень одинокий. Миллионы лайкают мои посты, но ни у кого из них даже моего номера телефона нет, никто из них мне реально не друг.

Он выглядит очень подавленным. И он не играет.

— Уэс, – пытаюсь я разрядить обстановку, – да ты напился, вот потому так и говоришь.

— Нет. – Он поднимает на меня свои невозможно синие глаза. – Ты же видела мою квартиру на Манхэттене. Я там и не бываю никогда. У меня нет корней. Я бродяга. Перекати-поле. Лучше бы мне почту в аэропорт доставляли, было бы больше смысла. Еще год-два, и я с этим завяжу. Честное слово. Перееду в Лос-Анджелес, куплю домик на пляже в Малибу или еще где. Буду заниматься серфингом. Заведу собаку. Быть знаменитым… ты вроде бы получаешь любви гораздо больше, чем отдаешь. В любом случае мне это больше не нравится. – Он рассеянно сдирает размокшую этикетку со своей бутылки пива. – Я хочу где-то угнездиться, смотреть, как деревья растут, что ли. Но я же не могу… встречаться с кем-то… пока живу вот так. Мне очень не хватает людей. Можешь считать меня старомодным, но я хочу встретить девушку – одну девушку – и быть с ней всегда.

Повисшую между нами тишину можно пощупать и помять пальцами.

— Ну, по крайней мере, это дает ответ на вопросы типа: может, Уэсли Брайс – скрытый гей? – бросаю я, потому что затянувшееся молчание кажется слишком опасным.

Уэсли хохочет.

— Да знаю я, ну и что? Если бы я был геем, меня бы здесь не было. А еще я женился бы на Мэтти! Это еще одна причина, почему я хочу сняться в этом кино. Взорвать Интернет. Хотя, думаю, он не мой типаж.