Книга Мясная лавка, страница 123 – Джуно Доусон

— А кто твой типаж?

Ямочки.

— Да нет у меня никакого определенного типажа. Это прозвучит… как ты сказала? Бредом шизофреника? Но для меня важны чувства, тепло, надежность, доверие. Вот что мне нужно. Это как мода. Мы окружены фейками. Кругом фальшивки. Но я с ходу распознаю́ настоящее, когда вижу.

Уэсли заглядывает мне в глаза.

Я думаю о Ферди. У него это есть. Есть это тепло.

Моя жизнь не кажется мне реальной, я уже не первый месяц не чувствую себя настоящей, а Ферди –настоящий.

Но он за миллион миль отсюда.

Я не видела его больше месяца.

Я обязана сейчас же остановиться.

— По-моему, нам спать пора, – говорю я, резко вставая. – Запасное одеяло найдется?

— Я займу диван.

— Нет!

— Это не обсуждается…

Уэсли просит портье прислать зубную щетку и свежий белый халат. Я чищу зубы, а сама думаю о его глазах, его губах.

Стоп.

Я тщательно и долго умываюсь, думая о его коже, его руках. Как он держал меня за руку. Какое это было пожатие – настоящее, твердое, материальное. Оно заставило меня снова почувствовать и себя настоящей, всего на секунду.

Ты должна остановиться.

Я представляю параллельный мир, где я с Уэсли. Что, если бы я стала его девушкой? Это чистый эгоизм, он нашептывает мне на ухо всякое дерьмо, но ведь мы были бы самой знаменитой парой в мире. Он и меня сделал бы известной в каждом доме. Звездная пара. Уэсли и Яна. Уэсна или Янли. Вот уж мир взорвался бы завистью. Мы были бы идолами, образцами для подражания. Каждая девушка в мире смотрела бы на нас в «Инстаграме» и умирала от восторга. А Лорел и Хезер, те от зависти свалились бы замертво.

Если бы я была вместе с самым красивым мужчиной планеты… как бы сложилась моя жизнь?

Возможно, пора…

Пора перестать врать самой себе и прикидываться, что я – та самая девочка, к которой подошел в Торп-парке скаут Том Карни.

Она больше не я.

Та жизнь – не моя жизнь.

Моя – вот эта.

Внутри у меня все бурлит, кипит от нервной энергии, и мне не кажется, что дело в выпивке. Кожу аж пощипывает. Я выключаю свет в ванной и иду в спальню. На огромную кровать ложусь с краю. Сквозь жалюзи пробиваются синие неоновые огни. На бумажном экране, отгораживающем зону гостиной, виден силуэт Уэсли.

Высокий, мускулистый – настоящий идеал.

Боже.

Сердце выпрыгивает из груди.

— Уэсли? – Голос похож на сдавленный писк.

Отодвинув экран, он просовывает в проем голову.

— Нормально устроилась?

Даже при моем модельном росте на этой кровати я кажусь лилипуткой. Я не понимаю, что я делаю, но я делаю это. Поезд потерял управление.

— Эта кровать такая широкая. Незачем тебе спать там.

Он входит в спальню. В синем свете мне видно, что на нем только трусы Calvin Klein. Точно в таком же виде он снимался на рекламе, на громадных билбордах. Свет мерцает на его коже, заставляя ее светиться серебром – как будто он и так уже не похож на греческого бога.

— Ты уверена?

— Да. – И я говорю правду. Я хочу ощутить его тепло. Почувствовать его кожу на своей.

— Круто. – Даже в сумерках его голливудская улыбка блистает белизной. – Тогда подвинься.

Я отодвигаюсь, и он шлепается рядом.

— Странно, но мне важно – после всего, о чем мы говорили, – чтобы ты знал, что я позвала тебя не из-за… этого.

— Знаю. Потому я и пришел.

Я касаюсь его щеки, чтобы убедиться, что он реален. Да, он реальный. Я провожу по его шее, по груди и животу. Тверже, чем у Фер… – даже не думай такого, – но все равно мягкий. Когдя я уже собираюсь отвернуться, он тянется к моему лицу и целует.