Книга Мясная лавка, страница 139 – Джуно Доусон

Я пожимаю плечами. Там посмотрим. Но я уже чувствую себя лучше, я освободилась от нее.

Старая Яна умерла, ее больше нет. Я не знаю, что ждет меня в будущем, кем я стану. А пока я… в режиме ожидания. Правда, сама не знаю, чего я жду.

Ответ на этот вопрос я получаю через пару дней. Стук в дверь. Газетчики в основном сдались и отступили, но на улице еще околачивается пара фотографов.

Я дома одна. На всякий случай прячусь за спинку дивана – пусть тот, кто звонит (кем бы он ни был), подумает, что в доме пусто.

Снова стук.

И еще раз. Они не остановятся. Я на четвереньках ползу по коридору.

— Кто? – спрашиваю шепотом через щель почтового ящика.

— Это я, – слышится очень знакомый голос. – Ферди.

Я столько времени об этом мечтала, что сейчас не пойму, не снится ли мне все это.

— Ферди?

— Ага.

Я отпираю оба замка и снимаю цепочку.

— Давай скорее. – Я втягиваю его в дом, пока фотографы не заметили. Закрываю за ним дверь и снова запираю.

— Ой, твои волосы… – говорит он.

Я растерянно смотрю на него.

— К чертям мои волосы, ты на свои посмотри!

Он обрил голову. Исчезла копна, падавшая на плечи, вместо нее пушистый ежик. Мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не погладить. Это было бы неправильно.

— Да уж. Надоело мне, папаша достал своими придирками… Тебе нравится?

Так он выглядит намного старше. И теперь, когда нельзя спрятаться за волосами, видно, насколько он красив.

— Мне очень.

— И у тебя – прикольные.

Я трогаю свои волосы. На ощупь они пересушены, ломкие и похожи на солому.

— Да уж. Захотелось на время стать кем-то другим.

— Могу поспорить, что твоя мама в восторге.

От улыбки его лицо становится мягче. Я неловко ухмыляюсь в ответ. Он вернулся.

Не можем же мы сто лет стоять в коридоре и говорить о волосах.

— Может, хочешь чаю или еще чего?

— Чай, по-моему, самое то.

Я киваю, и мы идем на кухню.

Пока я вожусь с чаем, мы болтаем о пустяках, колледже, занятиях, его поступлении в киношколу на будущий год. Я разливаю чай, и мы садимся по разные стороны нашего кухонного столика, обхватив руками кружки.

— Спасибо, – говорю я.

— За что?

— Что пришел.

Он дергает левым плечом, всего на сантиметр.

— Яна, я… – Он останавливается. – В общем, я не буду ходить вокруг да около. Я заставил Сабу рассказать мне все. И ты не должна на нее за это злиться…

— Очень даже должна, но продолжай. – Я не намерена ни в чем признаваться, пока не узнаю, что ему наболтала Саба. Ей-то правда известно все, включая Уэсли.

Ферди смотрит в свою кружку.

— Как твои дела?

Я люблю тебя и так по тебе тоскую, что чувствую, как это меня убивает.

— Отлично.

— Яна…

— Ладно. Я сижу как под домашним арестом, изменила прическу по программе защиты свидетелей.

Он сдержанно улыбается, но видно, что страдает.

— Прости меня, пожалуйста.

Теперь я хмурюсь.

— Это еще за что?

Ферди поднимает голову и смотрит в потолок. Ой, да он, кажется, вот-вот заплачет. Так хочется протянуть руку, чтобы утешить его, но я чувствую, что не могу.

— Яна. Я про этого типа, Блоу… Я… я должен был быть рядом, поддерживать тебя. А то, что ты не смогла… не смогла мне рассказать… Я вроде как и ни при чем, но все равно чувствую, что подвел тебя.

Нет. Нет, нет, нет.

— Нет. Ферди…

— Дай мне договорить… Тебе и так досталось, это просто ужасно, а тут еще я… устроил тебе веселую жизнь из-за того, что было в Японии.