Книга Мясная лавка, страница 79 – Джуно Доусон

Я благодарна ему за то, что сменил тему.

— Понятия не имею. Пицца?

— Я поддерживаю пиццу, – говорит Саба, и обсуждение переключается на то, где готовят лучшую пиццу в Баттерси.

Тем не менее мне предстоит принять более серьезное решение. Неужели я действительно решусь на это, вот вопрос.

За столом в «Иль Молино» один стул пустует, как будто кто-то из нас пал в бою. Я пригласила Лорел, а она даже не ответила. Значит, сделала свой выбор. Видимо, правильно я и ее назвала тухлой гнидой.

В день моего рождения мне хочется порадовать друзей. Звучит странно, бывает наоборот, но у них нет таких денег, как у меня, и мне приятно заплатить за их пиццу. Теперь мы можем спокойно пировать в «Иль Молино», и им не придется считать, хватит ли на заказ.

— Странно это все-таки, – говорю я, показывая подбородком на пустующее место. – Может, мне надо было с ней как-то помягче?

— Она заявила, что у тебя булимия. – Саба морщит нос. – Если желает зависать с Хезер, Эмили и Лили, для меня она умерла. Пропала. Уплыла в море. И вообще, человек, который неспособен порадоваться успеху друга, недостоин называться другом.

Все равно ужасно.

— Мы дружили с шестого класса.

Робин как воды в рот набрал, а это на него не похоже. Вот интересно, ему нравилась Лорел или его собственные представления о Лорел.

— Нам уже не по одиннадцать, – замечает Ферди.

— Точно подметил, – озадаченно соглашаюсь я.

Ферди отпивает пива.

— Я в том смысле, что мы уже не те люди, какими были в шестом классе. Лорел стала другой. Мы все изменились.

— Лорел – настоящая погань, – говорит Саба.

— У тебя, случайно, не синдром Туретта? – интересуюсь я.

— Блин, какая ты ученая, – восхищается Робин.

— Но Ферди прав, по-любому, – соглашается Саба. – Мы растем. На следующий год нас здесь не будет. А Яна уже нас бросает.

— Нет!

— Как это нет! Нью-Йорк! Дубай! Да ты теперь известна всему миру, крошка!

— Рано или поздно, но мы вырастем, – говорит Ферди, и я слышу в его голосе нотку печали. Никто, кроме меня, ее не заметил бы, но я слишком хорошо его знаю. Так собака слышит беззвучный свисток. И он прав. Мне тоже от этого грустно. Мы сейчас в состоянии неустойчивого равновесия: вот-вот все изменится, но в глубине души мне хочется, чтобы этот миг застыл и сохранился навсегда. Вот мы вчетвером сидим за столом, уплетаем пиццу, крылышки в соусе и сырно-чесночный хлеб. Почему мы должны меняться? Мы же такие хорошие, просто идеальные.

— К черту взросление! Кто хочет мороженого? – Я хватаю со стола меню десертов. – Выбирайте, кто что хочет. Я плачу за всех.

— Ты уверена? – сомневается Саба.

— Да! У меня двойной праздник! Ты за меня заплатишь, когда станешь супермодным известным блогером.

— Мне до сих пор не верится, что ты бросаешь колледж, – говорит Саба. – У тебя есть работа! Крошка моя, да ты уже стала взрослой!

— Ну уж нет, вряд ли! – смеюсь я. – Вот сейчас возьму и закажу пингвина из мороженого.

Подходит официантка принять у нас заказ. Время от времени меня накрывает осознание того факта, что сегодня я была в колледже последний раз и что это, возможно, навсегда. И тогда мне кажется, что земля разверзается под ногами. Меня не провожали с фанфарами, никто не устроил в мою честь прощального вечера, и от Беннета не было напутственного слова – вообще ни словечка. Просто прозвенел звонок, и мы вышли на улицу, все как обычно. Что я наделала?