Онлайн книга «Луч»
|
Говорили, в Северной России расходились диски с тем, что сейчас появляется в интернете стран, никак не пострадавших от катастрофы Луча. Но внутри лагеря встречались только архивы прошлого, хоть Марат и каждый раз надеялся отыскать что-то посвежее. Он думал, что, наверное, современное было бы не так больно смотреть, оно вызывало бы скорее чувство нереальной нормально идущей жизни, а не мысли о потерянной нормальной настоящей, которую он знал. Диски он смотрел на портативном DVD-проигрывателе, которые привезли из Японии с гуманитарной помощью пару лет назад. Украденные диски Марат сунул под рубашку, зажал между брюками и животом. Углы пластиковых коробов немного кололись. Он свернул на соседний ряд рыночной площади к своей любимой лавке, в которой продавалась только сухая лапша: десятки видов, тоже из гуманитарной помощи прошлых лет. Тимур, владелец лавки, каким-то образом выкупил запасы лапши на годы. Он был беженцем из Великого Новгорода, в долучевские времена торговал на рынке удобрениями для огорода. Когда покупатели спрашивали, не стыдно ли ему наживаться на катастрофе, гуманитарной помощи, обирать беженцев, он каждый раз говорил одно и то же: «А вы знаете про немца, который в 1989 году взял и додумался выкупить тонны разбитых остатков берлинской стены? Выкупил ни за что, сам ездил на свалки, вывез к себе. А потом начал дробить на кусочки, рассовывать по пакетикам и продавать как сувениры в память о холодной войне и железном занавесе. Каждый смог за пару евро стать владельцем настоящей стены. Он наживается на трагедии, которая принесла столько разобщения, несчастий или смертей? Или он шустрый бизнесмен, который не упустил свой шанс?» Марат иногда подрабатывал у него в лавке (платил Тимур той же лапшой). — Встанешь за прилавок? – спросил его Тимур вместо привета. – Отойду на полчаса. — Конечно, босс. — И подумай, как сбагрить больше вот этого, – он показал на красную упаковку лапши со вкусом азиатских креветок. – У них два года как прошел срок годности. Всё меньше берут. — А если переклеить даты? — Ну ты что. Мы же не обманываем. Но затереть немного – можешь. Тимур ушел. Марат решил скрыться от солнца под прилавком, но диски под рубашкой мешались и кололись еще сильнее, да и могли треснуть. Он выложил их на стол. Усевшись внизу, мальчик начал стирать с красных упаковок годы. Тер их друг о друга, вскоре на некоторых уже невозможно было разобрать: 2023? 2025? 2027? * * * Тимур, похоже, пошел обедать или в квартал проституток, потому что не вернулся ни через полчаса, ни через час. Многие покупатели, увидев за прилавком Марата, пытались выклянчить лапшу бесплатно или со скидкой. Марат сбросил рубль на пачки с креветками – их стали разбирать быстрее. Заходили его приятели по школе, с которыми он часто слонялся по лагерю. Их прогулки обычно заканчивались посиделками у забора лагеря, и беседы шли о мечтах разбогатеть и открыть свою лавку, а лучше – выйти за пределы лагеря, хоть никто толком и не знал, что там. Один из его приятелей в последнее время брал с собой на прогулки четырехлетнего брата. Тот родился в лагере, никогда не был за его пределами, а когда его спрашивали, что за забором, отвечал: «неверные» и «ничего». Его семья и правда была из очень верующих фиолетовых. |