Книга Луч, страница 103 – Даниил Туровский

Мальчик побрел обратно к рынку. Николаевич ждал его у своей палатки. Когда Марат подошел, мужчина убирал последние диски с прилавка в большую спортивную сумку.

— Через пару минут пойдем, – сказал он. – Как продажи сегодня?

Марат немного удивился. Может, пронесет, и все закончится нравоучительной беседой?

— Довольно много продал. В целом у нас одни и те же люди покупают одно и то же каждый день.

— Тимур хоть платит?

— Лапшой.

— Это не оплата.

— Что есть.

— То ешь.

— А?

— Я тебя к ним вести совсем не хочу. Мне с ними лишний раз встречаться не хочется. Но порядок должен быть. Другого выхода нет. Так что вот так. Что ты, не мог найти несколько рублей на диски эти?

— Да откуда? Может, на этот раз все-таки предупреждение только? Больше никогда у вас.

— У меня, – Николаевич сделал на этом слове акцент. – Вокруг все слышали наш разговор. Теперь уж нет обратного пути.

— Да никто не запомнил.

— Марат, будет тебе урок. Да и им могут сказать же! И тогда у меня уже проблемы будут.

— Пожалуйста.

— Пришли.

Они стояли перед дверью, за которой находился отдельный сектор лагеря – сектор Пяти Святых.

* * *

Николаевич дернул веревку колокольчика, висевшего у стены. В центре двери тут же открылось окошко, мужчина оглядел гостей, окошко закрылось, щелкнул замок, дверь открылась. Они оказались в предбаннике. На стене висела картина: Луч, бьющий из зимнего леса, напротив стоит мальчик в фиолетовой одежде и рассматривает его. Марат уже не раз встречал эту картину, фиолетовые использовали ее в агитационных листовках. Николаевич сказал дверному о проступке Марата. Тот взял листки, записал жалобу в «Дело».

— Ну, я пошел, – сказал продавец дисков и вышел. Марат только кивнул.

Дверной провел Марата через коридор на улицу. Там оказался все тот же лагерь беженцев, только чуть чище, некоторые контейнеры стояли друг на друге, образуя трех-четырехэтажные дома, все прохожие были в фиолетовой одежде. Марату сказали подождать у двери, скоро за ним придут. Он присел на лавку, отгоняя мысли о том, что с ним будет дальше, какой смысл себя изводить, пока свободен, руки на месте.

— Марат?

К нему подошли двое фиолетовых – улыбчивые девушки, очень похожие друг на друга, старше его лет на пять. Одна из них в руках держала его «Дело».

— Пойдем.

Они прошли через несколько улиц сектора. Марат заметил нескольких фиолетовых, выполняющих ритуал, похожий на долгий поклон. Другие сидели за длинным столом, разбирая какие-то папки, похожие на «Дело», которое оформили на Марата. Дети младшего школьного возраста пробежали мимо, явно разыгрывая сценку из неизвестного ему произведения: мальчик воткнул палку цветов Луча в землю, другие дети сели напротив нее, поклонились, один из них что-то зарычал и погнался за остальными.

На Марата никто не обращал внимания. По дороге девушки обсуждали, что на неделе надо сходить на холм на пикник (в восточной части лагеря и правда было небольшое возвышение), потом решили, что надо позвать с собой ребят, посмеялись. За несколько минут они дошли до контейнера, где, судя по количеству людей с книгами, находилась то ли школа, то ли церковь. Они зашли не в основную дверь, а в соседний корпус. Снова такой же контейнер, как десятки тысяч других, поставленных Северной России для беженцев крупнейшими морскими перевозчиками. Хм, подумал Марат, наверное, они думали, что передают жилье, а помогли создать тюрьмы.