Он взял на первом этаже отеля бумажную карту города. Отыскал на ней дом, в котором раньше жили родители, и решил, что это отличная цель для прогулки. Маршрут как раз пролегал через районы, которые ему посоветовали, а потом уходил на север – туда, где должны были начинаться спальные кварталы.
Ивановский вспомнил, как полгода назад заехал к родителям, чтобы рассказать о своей миссии. Это был их ежемесячный совместный ужин. Мама приготовила оливье и жареную картошку, папа открыл испанское красное вино. Квартира находилась в Пренцлауэр-Берге, почти все стены были заставлены стеллажами с книгами на немецком, английском и русском. Ивановский вырос в этой квартире, куда часто заходили и другие эмигранты, и экспатская берлинская интеллигенция. Родители бежали из России в начале 2020‐х и больше не возвращались – режим, который бы их посадил в тюрьму, так и не сменился.
Девятнадцатилетний Макс учился на кафедре истории постсоветских стран. Он часто устраивал круглые столы на темы вокруг этого, постоянно засиживался за книгами Коткина, Плохия и Эпплбаум.
В России отвергли предложения о встрече с любыми профессиональным дипломатами или журналистам, которые, по их мнению, полностью себя дискредитировали. Они предложили выбрать кого-то из нового поколения, из студентов, которые были активны в университетах, – это было бы немного в духе фестиваля молодежи и студентов 1957 года. В США и ЕС собрали несколько сотен анкет и отправили их в Россию. Так выбор пал на Ивановского: его вызвали в учебную часть, на встречу, помимо ректора, пришли люди из спецслужб Германии и Бундестага; Макс сразу же согласился.
Во время переговоров о встрече представители России предупредили: все в руководстве заняты важными делами, и тратить время на тех, кто их годами, уже десятилетиями, оскорблял, – удовольствие сомнительное. Но приезжайте, посмотрим, поговорим, обсудим.
Перед ужином папа рассказал о новой документалке про быт деревеньки на российско-румынской границе, где ожидают начала боевых действий.
— Хотел сказать вам кое-что. – сказал Макс, чуть запинаясь. – Появилась интересная задача. Точнее возможность. Такая, которой никогда не было. И я чувствую, что это поможет мне – и, может быть, даже вылечит.
— Конечно, надо за такое браться. – сказала мама.
— Мне нужно будет съездить в Россию.
Родители переглянулись. Мама вышла из комнаты. Папа покачал головой.
— Ну ты даешь.
— Ну чего? Это хорошая возможность.
— И ты не понимаешь? Мы всё сделали, чтобы ты там больше не оказался, чтобы всегда был в безопасности. А теперь ты сам туда едешь. Ты понимаешь, что там все что угодно может с тобой случиться? Что тебя могут прямо на границе задержать?
— У меня будут гарантии.
— Их слова ничего не стоят. И ты наверняка у них везде отмечен как наш сын.
Макс рассказал, зачем туда поедет.
— Это очень хорошее дело. – сказал папа. – Но почему именно ты? Никто другой не может съездить?
— Они согласились на меня.
— Это дурная идея. Но я понимаю, что тебя не отговорить. Когда?
— Через полгода.
— Понятно.
— Я буду осторожен.
— Это так не работает. Все будет зависеть только от них.
— Мне кажется, это того стоит. Вдруг это и мне поможет? А потом и всем?
— Да понятно, что хорошее дело. Но почему ты? Я не понимаю.
