Онлайн книга «Луч»
|
– Но у меня правда болит, вот тут. – он показал на лоб. – Я дам таблетку. – сказала Юля. – Пойдем собираться. Кирилл закрыл лицо руками. Все уже доели, у Максимки в тарелке все еще лежали два сырника из трех. Я погладил его, тоже пошел собираться. Сказал Юле, что постараюсь вернуться с работы пораньше. Кнопку лифта опять кто-то расплавил зажигалкой, лампочка на потолке почти не светила. Я сбежал четыре лестничных пролета. Я ничего не мог сделать. Он умрет. Мы попытаемся жить дальше. В этой же квартире, в этом же городе. Я буду снова доезжать до завода на этом автобусе следующие двадцать с чем-то лет, до пенсии, отрабатывать в проектном цехе, возвращаться на этом же автобусе, идти по вытоптанной тропинке вдоль пятиэтажки, поворачивать за гаражи, еще три минуты вдоль школы, через калитку, через двор с березами, в подъезд, видеть сгоревшую кнопку лифта, потом нашу дверь, нашу квартиру, где почти все, кроме сына. В цехе пока было немноголюдно. Правда, сотрудников вообще сейчас трудилось процентов тридцать от лучших времен – мир вокруг трясло, страну тоже. Я отработал пару часов, взялся за новые чертежи, когда меня снова попросили к телефону. Бухгалтер пошутила, что пора его провести прямо до моего рабочего места, раз мне звонят чаще, чем ей. Максимке стало хуже? Или… Я взял трубку. Юля сказала, что Кирилл потерял сознание на уроке и сейчас его привезли в больницу. Она едет к нему. * * * В регистратуре больницы почему-то пахло не тряпками, а раздавленной черной смородиной. Бабка на регистратуре отказалась меня впускать, сказав, что раз мама ребенка там, то я могу идти обратно на работу. Я спросила, не охуела ли она, и прошла мимо нее к палатам. Бабка не сказала ни слова. В коридоре перед палатой почему-то стояли обеденные столы, на паре из них остались тарелки с засохшей едой. Заходя в палату, я обернулся на коридор: никаких столов. Стресс, стресс, стресс. Стояли, наверное, в другой комнате, не в коридоре. Или мне вообще показалось. Юля сидела рядом с Кириллом. В палате лежали еще шестеро детей. Кирилл выглядел бледным, явно ничего не симулировал. Юля сказала, что у него уже взяли кровь, анализы выглядят подозрительно, отправят на дополнительное исследование, результаты будут завтра или послезавтра. Лучше пока остаться в больнице. Мы немного молча посидели, я сказал Кириллу, что все будет хорошо и скоро поедем домой. Решили, что Юля останется до вечера тут, а мне лучше к Максимке, который в квартире один. * * * Максимка умер. Когда я зашел в детскую, он выглядел худым, как ветка. И никакого пота. Похороны назначили через день. Когда гробик Максимки вынесли в подъезд, появились соседи. Хорошие бабулька с дедулькой, всегда здоровались и угощали пирогом с капустой. Бабулька запричитала и зарыдала, дедулька подошел ко мне. – Это проклятие или что? – сказал он. – Что? – Да не знаю, как сказать, все сгорают, как спички, и вашенький сгорел. – сказал он, посмотрел на гробик. – Семья тут жила до вас. Лет десять назад заселились, вместе с нами, как только дом сдали в 1980‐х. Мама, дочка, сын. Где их папаня был, я не знаю, никогда не появлялся. Они вроде неплохо жили, обустраивались, ребятишки быстро росли, к нам иногда заходили. У нас детей нет, не вышло, поэтому радовались. А потом через года так два один за одним померли. Говорили, рак крови какой-то. Ходили худые, потом уже перестали ходить. Моя бабка с матерью ихней говорила. Та спрашивала врачей, почему все трое заболели, лейкоз же не передается, как грипп? Им говорили, что наследственное. В конце уже лежали в больнице, в нашей заводской. Бабка моя предлагала отвары им, но все сами умные, ихняя мать говорила, что это все ерунда. Мать умерла последней, пережив дочу и сына. Года через два после дочки. Но померла она еще раньше, ходила уже тенью. Померла и квартира вам на радость освободилась. А получается теперь у нас – похоронный подъезд. Лучше бы свадьбы, а только похороны. |