Книга Луч, страница 83 – Даниил Туровский

Женщина в черном надрезала Амине руку. Залила в рану жидкость красного цвета.

— Действуем от противного. – объяснила она. – Все о том же и о том же. Мы нашли: повторяет и повторяет свидетельства «Мемориала»^[4] из Новых Алдов. Как записанная пленка, как выжженное в памяти выжигательным аппаратом.

Девочка еще несколько минут продолжала рассказ, потом резко заснула. Очнулась через несколько минут.

— Это все сводит меня с ума. Я больше не могу.

— Девочка моя, Аминочка. – сказала женщина в черном. – Я делаю все возможное. Это процедура тебе для облегчения, ты же знаешь.

— Я, я чувствую, будто кто-то постоянно наблюдает за мной. Я вижу их. Они повсюду. Эти тени. Все переплетается. Я не знаю, где реальность. Сначала они стояли далеко, просто наблюдали. Мужчины в военной форме. Но теперь уже рядом, всегда за спиной или передо мной.

— Почему же ты тогда отказываешься от терапии? Почему выбрасываешь препараты?

— Я не знаю.

— Нам нужно немедленно возобновить лечение. Не надо больше закапывать таблетки в горшки.

— Хорошо.

— Это ломка. – сказала она братьям. – Я испытывала… Она не похожа на то, что можно ожидать от наркотиков или алкоголя. Эта ломка… ты распадаешься. То горишь, то становишься льдом. Сердце то стучит, то замирает. Паника, умиротворение, паника. В голове – голоса, крики, хохот. Если совсем плохо, то существа, картинки, миры просто сменяются один за другим и совсем теряешься…

Кузнецова посмотрела на братьев.

— Что же мы создали? Почему мы на это не обращали внимания и жили своими жизнями? Скольких замучили? Все эти катастрофы. Все эти события…

Алёша удивился такой откровенности (блин, сама работает в больнице, которая больше напоминает тюрьму).

— А вы скоро выпустите нас отсюда? – Миша, кажется, думал о том же. – Сколько можно уже?

Кузнецова покачала головой.

— Завтра опросник не забудьте принести.

* * *

На какой-то день, когда братья уже переговорили со всеми потерявшимися в волнах, они приметили их ровесника, который всегда сидел отдельно от всех и часто поглядывал в их сторону. Как только они к нему подошли, тот сказал: «Нет, нет, нет», оставил тарелки с салатом и макаронами и вышел из зала. Братья запомнили, в какой из комнат тот скрылся, и тем же вечером к нему зашли. Мальчик лежал на диване, уткнувшись в книжку.

— Во-первых, откуда у тебя тут книжки? Во-вторых, как тебе «Рождение мага»? – спросил Алёша, разглядев зеленую обложку, на которой был нарисован волшебник на фоне фэнтези-города.

Парень чуть опустил книгу, показав глаза.

— Ничего, но я перечитываю. Лет десять спустя.

— Очень предсказуемая, но не оторваться. – сказал Алёша.

— Все так.

— Чего пришли? – он совсем опустил книгу, но так и остался на диване.

— Я Миша, это Алёша.

— Да знаю.

— А ты?

— Какая разница?

— Ты ведь здесь случайно? И здоров? – спросил Алёша, удивив Мишу. Незнакомец не подал виду.

— Дайте почитать?

— Да ты же читал ее уже, – сказал Миша.

— Ну ладно, – незнакомец свесил ноги с дивана. – Дверь хоть закройте.

Миша выглянул в коридор, там никого не было, медленно прикрыл дверь.

— А есть смысл? Тут же все? – он постучал указательным пальцем по виску.

— Ну, наверное. Но хотя бы чудики нас не услышат. А то кто знает.

— Чудики?

— А вас не достали все эти истории и проживания страшного и невероятного? Я больше слышать не могу. Все, каждый, страдальцы. У каждого – уникальные страдания, и обязательно их нужно рассказать. Да, жизнь дерьмовая и сложная. Но можно не ныть.