Книга Луч, страница 84 – Даниил Туровский

— Я в целом согласен. – сказал Миша. – У меня все эти истории давно спутались.

— О чем вообще речь? – сказал Алёша. – Ты к чему?

— Галлюцинаци-и-и. – протянул незнакомец. – Волны-ы-ы-ы памяти-и-и!

— Но это же важно фиксировать. Память, историю, остальное.

— Да, да. Но конкретно мне эти все истории зачем знать? Зачем учить все это?

— Ты тоже учишься в «Луче»? – удивился Миша.

— Ну, – он точно не хотел этого говорить, но было поздно. – Учился. В прошлом году. А теперь здесь. И да, я – Дима.

— И чего ты тут, Дима?

Полчаса он рассказывал, что решил имитировать поражение галлюцинациями после того, как в прошлом году их школьный поход (он был с первого набора НИИ) в зараженный лес пошел не по плану. Преподаватель и группа из десяти учеников, в том числе Дима, брели через болота, подошли к церкви, и там, на ночевке, попали в сильнейшую волну. Почему так случилось – непонятно, они находились в считавшейся безопасной территории, всего в десяти километрах от главной мухоморной границы. Пятеро учеников остались там, другие и преподаватель вернулись с поехавшей крышей, и только Дима остался в нормальном состоянии и смог рассказать о том, что с ними произошло. Например, о том, как одноклассник перед смертью воткнул себе в глаза две палки, выкрикнув: «До свиданья, друг мой, без руки, без слова». Потом класс добрали новыми учениками.

— Одну из них вы встречали. Которая пропала в Чечне. Она моя однокурсница, – сказал Дима.

— А остальные? Тоже здесь?

— Да. Но их не выпускают из палат. Они совсем вжились. Совсем вжились в роль военных и убийц.

— И ты?

— И я решил, что не хочу сойти с ума. И вообще не хочу это все изучать. Поэтому тоже сделал вид, что я того. – он покрутил пальцем у виска.

— А домой поехать? – спросил Миша.

— Ну. Отец вряд ли обрадуется.

— Отец?

— Он заместитель председателя парламента. Представьте, как это будет выглядеть, что сын бежал с передовой?

— И сколько ты собираешься тут сидеть?

— Я не знаю.

— А сколько уже?

— Месяцев пять. Нет. Семь? Или восемь?

— По-моему, проще все рассказать, чем сидеть тут. Это же тюрьма.

— Но тут я все еще я. И не испортил семье жизнь. Я боялся сначала, что меня раскроют. Но в итоге все оказалось очень просто. Главное – говорить побольше странных деталей про катастрофу. Личное проверить невозможно. А находить частицы Луча в организме наши толком и не научились.

— Блин. Не могу поверить, – сказал Миша.

— Тоже хочешь? Я могу научить, как рассказывать истории. А так… Так тут нормально. Почитать можно, кормят нормально, если не палиться и нормально с санитарами общаться. Чудики только. Но вдруг вы захотите?

— А я не пойму кое-что другое. – сказал Алёша. – Вроде ведь волна с историей… она одна в одном месте. Как они могли поверить, что рядом и Чечня, и твоя? У тебя же другая волна, да?

— Но ведь в этом и прелесть. – сказал Дима и повысил голос. – НИКТО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ И НЕ ЗНАЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ.

— И какая у тебя история? – спросил Алёша, который и понимал его страх, и хотел уже пойти рассказать обо всем женщине в черном.

— Перевал Дятлова.

— Умно, – сказал Алёша.

— Почему? – спросил Дима.

— Все знают, но никто не знает, что там на самом деле случилось. – ответил Миша.

— Умно!

— Интересно.

Алёша задумался, что Луч такое генерировать и не должен – где там историческая катастрофа? Или это такая история, которая повлияла на многие жизни и поколения людей? И правда, кто вообще может быть уверен хоть в чем-то, что касается Луча и его исторических галлюцинаций? Мультфильмы же он тоже воссоздает?