Онлайн книга «Луч»
|
Мой розовый, идеальный, удобный нож, захотелось его погладить. Я провела пальцем по лезвию, порезалась. Без боли; кровь капнула на пол какой-то ж/д станции. * * * Екатеринбург-Пассажирский? А? Нет, здание не желтое и вытянутое, нет палатки с шаурмой. Какие-то электрички. Кубинка. Что за Кубинка? Я должен быть не здесь. * * * Леонида Фомина выбросило из волны. Нет, нет, он не чистильщица и убийца из середины 2010‐х. Он – экскурсовод, который привел свою группу в историческую галлюцинацию, но что-то пошло не так. Где остальные? Парижский шеф-повар рядом. Леонид подошел, посильнее открутил ему вентиль антидота. Мужчина очнулся. Леонид спросил, как он. Повар сказал, что все это время ощущал себя «Орлиным». Француз снял маску, вдохнул обычного воздуха, зарыдал, задрожал, сказал, что не хочет больше жить. Он закричал: «Я их всех убивал, что я натворил». Он пробежал мимо костра, палаточного лагеря, подбежал к хранилищу еды. Взял нож, посмотрел на Леонида, воткнул себе в сердце, мгновенно умер. Двое других экскурсантов лежали в масках там же, где их настигла волна. Леонид подошел к ним, проверил пульс – мертвы. Антидотные маски не сработали. * * * На часах было два часа дня, Леонид допил третью с утра бутылку красного. Поставил ее на пол, та упала и с грохотом покатилась, сталкиваясь с утренними, вчерашними, позавчерашними бутылками. Мужчина упал на подушку, мечтая поскорее заснуть. Но не получилось, стало только хуже: навязчивые, путаные мысли о гибели экскурсантов, своей вине, суде, будущем переплетались, усиливались и били молоточками изнутри головы во все стороны. Еще и эти ебаные солнечные лучи попадали в комнату, ебано подсвечивая стены через шторы. А какие-то пиздюки кричали во дворе, кажется, играя в рыцарей и варваров. Леонид выбрался из кровати, дошел до кухни, достал из морозилки пару кусков льда, приложил к вискам, потом к глазам и лбу. Возвращаясь в комнату, взглянул на себя в коридорное зеркало. Да уж, ну и говно. После гибели трех экскурсантов никем другим он быть и не мог. Таким его считали и на работе (он работал в аккредитованном Уральской Россией экскурсионном бюро; директор ему сказал: «Ну ты и говнюк, подставил меня и бизнес»), и на суде. Сажать его не стали, потому что все экскурсанты перед экспедицией подписали документы о понимании рисков. Но ему навсегда запретили дальнейшие не только экскурсии, но и экспедиции, «чтобы не позориться перед зарубежными партнерами». Прилетевшие родственники погибших спрашивали, почему их на экскурсию повел такой неопытный человек. Леонид ни на работе, ни на суде, нигде не стал оправдываться и объяснять, что, вообще-то, наоборот, он один из самых опытных. Но дело в волне Луча, которая оказалась почему-то насыщеннее обычного, и поллитрового баллона с антидотом не хватило. Он смирился, чтобы поскорее пережить это все, а потом уже думать, как строить жизнь заново. Вчера на четвертой бутылке он разрыдался при мысли о том, какой он слабый, почему толком за себя не постоял. От зеркала он вернулся на кухню, открыл холодильник. Совсем пустой. Леонид вспомнил, что в ночи съел даже засохший, позеленевший сыр. Включил телевизор и тут же понял, что сегодня очередной юбилей катастрофы Луча, по всем каналам шли соответствующие программы. |