Онлайн книга «Луч»
|
* * * Леонид следил за группой Анастасии Лозовой несколько дней. На одном из их привалов он подслушал, куда именно они направляются, и теперь не боялся отстать. Ожидая их на заводской территории в Старой Руссе, он столкнулся с сектантами Луча. Один из них в перестрелке погиб, другие разбежались. Леонид осмотрел его и удивился, что сектанты делают даже татуировки с Лучом. На карте очагов завод был указан как точка сильной перманентной волны с историческими галлюцинациями. Волна, как старая лужа, никуда не перемещалась, всегда была в одном месте. За пару дней до прихода группы Лозовой Леонид нацепил дыхательное обмундирование с антидотом и погрузился в волну. Он решил найти северянку прямо внутри волны: был уверен, что там разговор пройдет лучше, потому что и неожиданно, и ему сразу удастся показать возможности и знания уральцев. * * * В новочеркасской галлюцинации он довольно быстро осознал себя: и ментом, и собой. Лозову он узнал в узнице ГУЛАГа – спасибо газу для экскурсий, который разработали так, чтобы он как бы подсвечивал других реальных людей, скрывающихся в галлюцинациях под образами-воспоминаниями. Лозова показалась ему недоверчивой, но въедливой. После долгой беседы они договорились, что – если та все же решится – ровно через месяц они встретятся в этой же точке. И отсюда уже вместе направятся к Уральской России, где она сможет задать еще больше вопросов и лучше узнать, как живет остальной мир в последние годы. Он не стал расспрашивать ее про Цветовых или просить их привести. На них ему было совершенно плевать. Для прощения его просили привезти хоть кого-то – вот будет Лозова. В этот месяц ожиданий Леонид решил не возвращаться в Уральскую Россию, хоть и успел бы обернуться. Он прикинул, сколько эти тридцать дней значат в реальности галлюцинаций (примерно сорок лет), и снова зашел в перманентную волну Луча посреди завода. Он подключил к себе систему с медленной подачей антидота и параллельным каналом – с глюкозой. В этот раз Леонид попал не в Новочеркасск, а в чернобыльскую АЭС вечером 25 апреля 1986 года. Добрался на работу, как обычно, пешком, четыре километра в один конец. Двести километров в месяц, достаточно для поддержания организма и нервной системы в норме. Никаких неприятных мыслей. Полезли – прибавляешь скорость ходьбы. Было уже позже десяти вечера, по дороге зашел в корпус Третьего энергоблока. Ближе к одиннадцати наконец дошел до Четвертого, можно было начинать испытания. Приступили к снижению мощности реактора, вскоре уменьшили вдвое, как предписывала программа испытаний. Пришла новая смена сотрудников, чтобы приступить к процедуре остановки реактора. В зале столпилось много народа, около двадцати человек. Все раздражались, я наблюдал, как Дятлов орет на сотрудников, он требовал ускориться. Прозвучал сигнал тревоги о том, что расход воды упал до недопустимого уровня. Начали срочно выводить стержни из активной зоны, вроде стабилизировали. Я хотел протестировать свое оборудование во время остановки, но уже было непонятно, дойдет ли до этого сегодня. Испытания продолжили. Через несколько минут снова прозвучал сигнал тревоги о низком давлении пара. Компьютер показал повышение скорости реакции. Вода в контуре закипела. Начали испытание, оно продлилось 36 секунд, контроль над мощностью реактора утратили. Сотрудники нажали на красную кнопку А3-5, которая должна была немедленно прекратить реакцию: 187 стержней длиной по семь метров вошли в активную зону. Но все пошло не так, мощность подскочила и превысила норму в десять раз. Все в зале услышали низкий гул, это двухсоттонную плиту «Елена», закрывавшую реактор, подбросило так, что она пробила крышу энергоблока. Снова взрыв, пошатнуло пол и стены, с потолка посыпались пыль и мелкая крошка, погасло освещение, раздался глухой удар, освещение вновь появилось. Если бы мы сейчас оказались на улице, то увидели бы, что над нашим корпусом и энергоблоком уже вздымается пламя, а ядерная пыль разносится по округе. Вскоре мы и увидели. Потом – эвакуация, проверки на лучевую болезнь. Строго запретили кому-либо говорить и упоминать о случившемся. |