Книга Единичка, страница 20 – Элла Чак

— С трудом выживала. А что, нельзя? У тебя надо было разрешения спросить? – огрызнулась Нэл.

Кажется, высокий впервые моргнул от подобной наглости. Он ответил на ее дерзость:

— Ты под прицелом. Не шути с нами и отвечай на вопросы! Рассказывай, кто ты!

— Я еще даже не начинала шутить!

Впервые встретила людей после Воеводина, а они ее уже бесят. Как хорошо жилось в норе без вот этих вот всех социальных упражнений – кто кого переболтает.

Оказывается, разыскивать Штаб совсем не весело. Сначала Воеводин метал в нее ножи, теперь эти держат дуло возле лба.

— Я расскажу Иванычу, кто я. Отведите меня к нему.

Ее рука опустилась к поясу. Нэл собиралась продемонстрировать карту, на обороте которой Воеводин оставил послание, но Смит принял ее жест за угрозу, ударив в руку прикладом ружья.

Нэл взвизгнула, уронила листок. Что-то неприятно кольнуло в груди Кайла, ему захотелось врезать Смиту прикладом по зубам.

— Вы слетевшие с катушек социопаты! – ощупывала она ушибленную руку, проверяя, нет ли перелома.

— Потому что мне проще пристрелить тебя, пташка, чем пустить лису в курятник! Ты нож хотела метнуть?! Скажи, что нож, я же видел!

— У тебя пограничное расстройство личности, – произнесла Нэл, сама не понимая, что это такое. Наверное, читала в книге по психологии.

— Не пудри мне мозги, пташка! Это ты на границе! И если я расстроюсь, твоя личность отправится к праотцам.

— Хоть узнаю, кто они! – швырнула она на дуло его винтовки сплетенный венок цветов. – Обойдусь без вашего поганого Штаба! Я думала, здесь бойцы! Сопротивление! А вы просто кучка жалких паникеров!

Развернувшись, Нэл побежала ровно в противоположную от Штаба сторону.

Кайл опустил дуло винтовки напарника, продолжающего целиться ей в спину.

— Хватит, Смит. Мы наорали на нее, но ничего не выяснили.

— Кайл! Вторая кожа не ее. Она велика ей! Ты что, не заметил?

— Заметил! У нас у всех она не по размеру. Какая досталась, та и наша.

— Ты что, веришь ей? Кайл, – закинул Смит винтовку за спину и посмотрел на юнца, – тебе всегда придется делать выбор. Запомни. Всегда. Одна жизнь или жизни всех остальных. Я выбираю всех остальных.

— Конечно, Смит. Одну жизнь ты уже защитил, – ударил Кайл по самому больному. – Жизнь мальчишки. Жди здесь. Я выясню, кто она.

— Если ты ее приведешь в Штаб, то только в наручниках, – кричал Смит Кайлу в спину. – В наручниках! И с мешком на голове!

* * *

Нэл вспомнила, как летит земля, глухо ударяется о полиэтилен, которым накрыта Ли. Ту землю в мешках тетя помогала таскать, зная, что срок ее сорокалетия неминуемо приближается. Нэл не помнила, а часто ли она говорила Ли, как сильно ее любит? Достаточной ли была ее любовь к тете, заменившей родителей, которых Нэл не застала?

Кайл догнал ее на берегу в зарослях осоки. Опустившись на корточки, дикарка умывала лицо.

— Нэл! – позвал он ее. – Подожди, Нэл!

Он съехал на подошвах бутс по песчаному скосу, закинул винтовку и обрез на крестовых лямках за спину, пытаясь демонстрировать дружелюбие.

— Не очень позитивной первая встреча со штабными получилась, да? Смит такой уже давно. Из-за Сектора. Они изобретают новые способы проникнуть к нам, – усевшись в полутора метрах от нее, Кайл решил рассказать правду. – В прошлом году разведчики обнаружили в лесу десятилетнего мальчика. Голодного, грязного, истощенного. Плечо вывихнуто. Он молчал из-за шока. На руках у него были раны от волчьих зубов. Мальчик послушно надел вторую кожу, которую мы обрезали для него. Не пожалели. В Штабе ведь нет детей. Его доставили к нам, подлечили и накормили. Он ни с кем не разговаривал. Не плакал, когда ему накладывали швы. Продолжал молчать и делать все, что скажут.