Книга Единичка, страница 21 – Элла Чак

Кайл кидал плоские камушки на поверхность воды. Круги разбегались по прозрачной глади, но ни один камень не сделал больше двух отскоков.

— У ребенка оставалась тридцатка прикосновений до сорока, – заметил Кайл боковым зрением, как девушка подсела ближе, – тридцатка, Нэл.

Она догадалась, что было дальше.

— Утром мальчика нашли мертвым. От его прикосновений погибло пятеро наших, десять человек потеряли по несколько лет. Они даже не поняли, что происходит. А кто-то не смог выстрелить в ребенка-лапача. Дверь в его спальню была заперта на замок ради безопасности. Но он оказался таким тощим, что пролез через вентиляцию. В отверстие в двадцать сантиметров. Его пытались поймать. Пацан знал, что делать. Вырывал кислородные шланги, заставляя штабных скинуть шлемы, а после хватался голыми руками за их открытые лица.

— Его научили, – догадалась Нэл. – И волки…

— Да, наш медик тоже решил, что волков на него натравили еще в Секторе, засовывая руки ребенка в клетку с хищниками, чтобы было правдоподобно. Чтобы мы его пожалели. Это была миссия. Убивать. Только, – поправил ее Кайл, – мальчика не учили. Он был клоном. Двушником какого-то отчаянного головореза среди комиссаров. Двушнику можно передать память полностью и создать его любого возраста. Мальчик умел сражаться. Его создали ради атаки. Тот ребенок был отличным солдатом. Бесстрашным и сильным. Когда у него осталась Единичка – последнее прикосновение до смерти – он использовал пару ружей и винтовок. Мальчик отлично владел ими, перезаряжал и снимал с предохранителя.

Кайл отвернулся от глади, в которую булькнул еще один камушек, уходя на дно.

— Смит привел того ребенка в Штаб. С тех пор в его голове что-то надломилось. Мы все это знаем. Поэтому я хожу с ним в дозор, чтобы лишнего кого не пристрелил.

— А ты?

— Я был там. В том зале, когда ребенок убивал моих друзей. Мальчик отобрал у меня два минуса. Получается, я тоже изменился. Когда-нибудь стану таким же параноиком, как Смит.

Нэл посмотрела в сторону чащи:

— Он был не один. Клонированный ребенок. Сектор мог создать десять или двадцать таких. Если они не знают, где вы скрываетесь. И раскидать их по зеленому небу.

— Где?

— В лесу. Когда смотришь вверх, неба не видно. Только зеленые кроны.

Кайл запустил еще один камень, но тот лишь звонко булькнул, не сделав ни единого отскока. Ему просто хотелось покидать что-нибудь тяжелое. Он выбрасывал прочь куски воспоминаний о десятилетнем лапаче, который убивал его друзей. Нэл подкинула идеально плоский белый каменный блин. Вытянув руку, штабной поймал его на лету, покрутил между пальцев и сунул в карман.

— Смит говорит, ты никого не убивала. Типа по глазам прочитал.

— А ты что прочитал? – повернулась она, чтобы он мог рассмотреть ее глаза лучше.

— Я… – растерялся Кайл. – Я должен узнать, откуда у тебя вторая кожа.

— Воеводин отдал, – соврала Нэл.

Получилось это как-то инстинктивно. Она не собиралась, но, кажется, их столь ранимой психике еще рано переваривать информацию, что ее тетя – главный химик Сектора, а дедушка Нестор… ну, этот в представлении не нуждался. Все выжившие ненавидели его, что было легко объяснимо.

— Какой-то Дед Мороз, а не Воеводин, – улыбнулся Кайл. – И кожу отдал, и карту.

— И вмешал мой код в Систему, – добавила Нэл. – Вчера я была Сильвией.