Книга Алатырь Евы, страница 58 – Янина Корбут

Метнувшись в ванную, я не нашла там и его бритву и со смешком подумала: а почему Виктор не предусмотрел, что я могу скрутить веревку из простыни и повеситься на люстре? Тут же пришел ответ – страшный и очевидный: он боялся за себя. За то, что я припрячу за пазухой ножнички или полосну его бритвой по горлу. Хотя, зная меня, он должен был понимать, что я не стану так рисковать в чужой стране накануне отъезда. Отъезда на родину, где у меня есть права и возможность заявить на мужа в полицию.

Конечно, кто-то со стороны может решить, что я во многом виновата сама. Не сделала то, не сказала это – возможно, я действительно позволила подавить себя слишком быстро. В свое оправдание скажу, что мой муж все-таки был психотерапевтом и неплохо знал потаенные струны человеческой души.

Обвиняя жертву, абьюзер делает это так уверенно, что с ним соглашаешься. Жертва всегда считает себя сумасшедшей, думает, с ней что-то не так. Ведь в обществе муж вел себя как замечательный друг и прекрасный человек. Платил по счету в ресторане за всех, дарил подарки, делал комплименты и смешно шутил. Он казался теплым, сердечным. Я же выросла в семье, где маме из-за свалившихся на нее проблем просто некогда было проявлять ласку. Я была ребенком, недополучившим любви. Легкой добычей для психопата.

Но главное – часто ли мы попадаем в такие ситуации? Сам абсурд и неожиданность случившегося загнали меня в ступор, я не понимала, как надо вести себя, и потеряла драгоценное время. Куда я должна была бежать, кому пытаться донести правду о муже? А еще этот извечный стыд, который нам прививают с детства: не выделяйся, не привлекай внимание, не будь эксцентричной, молчи, терпи.

Тогда мой мозг еще отказывался принять тот факт, что любящий и заботливый мужчина в одночасье превратился в моего тюремщика.

Сидя на балконе и с отчаянием наблюдая за людьми, приехавшими на отдых, я уже почти решилась закричать, позвать кого-то. Можно было схитрить, сказать, что в номере пожар или потоп. Эта идея мне очень понравилась, и я всерьез стала ее обдумывать. Но потом решила, что Виктор может на самом деле быть неподалеку и проверять меня. Вдруг в это время он сидит где-то у бара и наблюдает за балконом со стороны?

Чтобы отвлечься от соблазна позвать на помощь, я снова взялась за чемодан, собрала свои вещи и принялась обдумывать, как мне поступить в аэропорту. Почему-то я уже внутренне стала понимать, что освободиться от Виктора, попав в квартиру, мне будет крайне сложно. Кто знает, каких диагнозов он мне понапишет? Скажет всем, что я подхватила тропический вирус и не могу появляться на людях, а за это время ловко переведет все деньги за квартиру на свои счета. У его матери-юриста наверняка есть нужные знакомства, чтобы все устроить без сучка и задоринки.

Я призывала себя не отчаиваться и стала продумывать все возможные варианты развития событий. Может, обратиться к стюардессе и попросить пересадить меня от него еще в самолете? При нем я не смогу нормально объяснить, зачем мне нужна защита сразу по прилете. Хотя он может тут же, в самолете, рассказать, что у меня больные фантазии, вызванные сменой климата и моей шизофренией в начальной стадии. Или что там он написал в том липовом диагнозе?

Второй вариант – это обратиться к проверяющим багаж на таможне, потребовать полицейского, который выслушает мою историю. А если возникнут сомнения в моей адекватности – пусть везут меня в больницу и обследуют там, на независимой территории. А Виктор потом еще ответит за свои поддельные справки.