Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 103 – Валентина Зайцева

— Сестра... что всё это значит? — я растерянно оглядела праздничный шёлк и свадебные символы, заполнившие весь двор.

Внезапная догадка ослепила меня. Я резко обернулась и посмотрела на Каллума, который стоял рядом и хищно, торжествующе улыбался.

— Он что, ничего тебе не сказал?! — Валерия искренне застыла от моей потерянной реакции, всплеснув руками: — Быть не может! Завтра твоя свадьба, а Его Высочество умудрился скрыть это от собственной невесты?!

Несмотря на то, что мозаика в моей голове наконец сложилась, сердце всё равно пустилось в безумный, оглушительный пляс. Смесь шока, неверия и захлёбывающейся радости накатила такой волной, что я почувствовала себя стоящей на краю бездны. Всё это казалось нереальным, прекрасным сном.

— Так вот чем ты был так занят все эти дни? — я не знала, злиться мне или смеяться.

Не выдержав, я сделала шаг вперёд и крепко, отчаянно обняла Каллума за шею, утыкаясь носом в его плечо: — Когда ты успел назначить дату? Почему не предупредил меня?

Проклятье, глаза почему-то подозрительно защипало от подступивших слёз. Чтобы скрыть эту сладостную минутную слабость, я уткнулась лицом ещё глубже, размазывая подступившую влагу по его шёлковому воротнику.

* * *

Каллум Рейн

Валерия с живейшим интересом наблюдала за нашей сценой, потирая подбородок, пока её старший брат Юлиан не шикнул на не, силой уводя в дом, чтобы дать нам побыть наедине.

Я бережно, едва ощутимо гладил Элару по спине, чувствуя, как под моими ладонями подрагивают её лопатки. Какое же это было сладостное, почти опьяняющее удовольствие — ощущать этот всплеск её абсолютной беспомощности и ошеломления. Сладость, томящаяся в тёплой воде, никогда не ранит сердце так глубоко, как внезапный, сокрушительный удар чувств. Я хотел, чтобы она задохнулась от этого сюрприза.

Я был рождён порочным, полностью обделенным тем, что эти глупцы называют моралью. Для меня самого этот официальный брак не имел ровно никакого значения. Какая-то бумажка, кусок пергамента с королевской печатью... Разве они способны удержать или связать дикого зверя? Если бы эта девчонка не была мне нужна, штамп в бумагах сделал бы её просто вещью, деталью интерьера в моём дворце. Но раз я дорожил своей Элли, я продолжал бы боготворить её, целовать её пальцы и убивать за неё даже без всяких священных клятв перед алтарём.

Но я знал, как сильно она этого хотела. И я желал сделать её счастливой. По-своему, безумно, эгоистично.

Я был готов использовать любые средства — благородные, подлые, кровавые — мне всё равно. Моя цель была одна: навечно, калёным железом выжечь свой силуэт в её памяти. Чтобы до самого смертного часа, до последнего удара её пульса, каждый раз вспоминая этот день, её сердце пропускало удар от избытка чувств ко мне. Чтобы она принадлежала мне даже в мыслях.

— Раз моя госпожа этого желала, её воля должна быть исполнена, — я властно сжал пальцами её хрупкий затылок, заставляя поднять голову, и заглянул в её лицо.

Внутри меня ворочалось нечто непривычное, пугающее своей интенсивностью — нежность, от которой хотелось разрушить пару городов. Я заставил свой голос звучать тише: — Прибереги свои слёзы. Оставь их для первой брачной ночи, чтобы я мог лично их осушить. Слизывать их с твоей кожи.

— Я вовсе не плачу, — она глубоко, судорожно вдохнула и упрямо вскинула подбородок.