Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 158 – Валентина Зайцева

* * *

Валерия, поразмыслив над моими словами, вдруг нахмурилась: — Странно. Элли, ты ведь живешь в особняке Каллума, как же ты можешь не знать о том, что происходит в империи?

Она тут же осеклась, и сама же себе ответила: — Ах да, конечно. Ты же была прикована к постели все эти дни.

Я знала о надвигающейся войне. В прошлой жизни Каллум, заняв трон Регента, взвалил на свои плечи бремя опеки над малолетним императором. Племена Севера, учуяв слабость империи, которой правит младенец, раз за разом нарушали наши границы. Несмотря на отчаянное сопротивление фракции мира, Каллум бросил все ресурсы на оборону. К тому времени армия Валериусов была уничтожена, военачальников не хватало, и та война растянулась на два года, выпив из казны последние соки. Каллум победил, но заплатил сполна: его имя стало синонимом кровожадности, жестокости и безжалостного тиранства. А так как император был слишком мал, чтобы отвечать за политику, все грехи списали на Регента.

Я не могла позволить истории повториться. Нужно было найти способ остановить это безумие.

Заметив, что я погрузилась в тяжелые раздумья, мама мягко улыбнулась и перевела разговор: — Твоя невестка испекла для тебя пирожные с лимоном, попробуй, они очень нежные.

Я выдавила улыбку, взяла кусочек тающего во рту лакомства, но мысли все еще блуждали в далеком будущем. После обеда матушка и сестра собрались уходить. На пороге Валерия обернулась, лукаво сверкнув глазами: — О, кстати, Элли, если это не доставит тебе хлопот... Не могла бы ты попросить Каллума перестать терзать принца Элиана Рейна?

Принц Наксоса? Каким образом этот легкомысленный юноша оказался замешан в дела Регента?

Я осталась одна в кабинете, устроившись на кушетке. Слова сестры не давали покоя. Дремота начала овладевать мною, как вдруг я почувствовала на груди что-то холодное и щекочущее. Я инстинктивно дернулась, чтобы стряхнуть «насекомое», но чья-то широкая, сильная ладонь перехватила мою руку. Просыпаясь, я открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Каллума.

Я вздрогнула.

— Ты вернулся? Я даже не услышала, как ты вошел.

* * *

Каллум Рейн

Я вернулся в свои покои и застал её спящей на софе. В полумраке, окутанная дымкой сна, она казалась до того хрупкой, что я боялся одним своим дыханием разрушить это видение. Её кожа — бледная, почти прозрачная, — манила меня своей беззащитностью. Я смотрел на неё, и внутри, где обычно пульсировала лишь холодная жажда власти.

Я бесшумно подошёл ближе. В руках я сжимал тонкую кисть для рисования из фиолетового кахолонга. Ещё на Имперском пиру, глядя на цветущие ветви, я думал лишь об одном: как они будут смотреться на ней. На ней, моей единственной привязанности в этом прогнившем мире.

Я опустился на край кушетки. Мои пальцы, привыкшие к рукояти меча и печатям Алой Канцелярии, сейчас двигались с болезненной осторожностью. Я макнул перо в красную краску, чувствуя, как внутри разгорается нездоровое пламя. Я не хотел оставлять на ней шрамы от игл — она слишком чиста, чтобы знать боль, которую причиняю я. Но я хотел, чтобы она принадлежала мне. Полностью. Чтобы на её коже, белой, как снег на вершинах гор Остерии, расцветали мои знаки.

Когда я начал выводить лепестки розы на её плече, она вздрогнула и открыла глаза. В них не было страха, лишь смущение, от которого мне захотелось сжать её в своих руках до боли.