Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 163 – Валентина Зайцева

Я повалилась на колени, даже не чувствуя боли от острых камней.

— О-о, господин магистр… пощадите, слепая я, глупая, язык мой — враг мой! Простите никчемную старуху, больше слова не скажу, сгину, испарюсь!

Я забормотала что-то ещё, невнятное и жалкое, вжимаясь лицом в пыль. Но когда подняла взгляд, он уже смотрел не на меня — он смотрел на ворота поместья Гире. С таким выражением, будто там, за стенами, было его единственное сокровище.

Я не стала дожидаться, пока он соизволит на меня посмотреть. Подхватив юбки, я рванула прочь, даже не оглядываясь. Пускай теперь эта девка сама разбирается со своим «персиковым» магистром — у них, похоже, безумия на двоих хватит с избытком!

* * *

Беатрис Гире

Дядюшка, задыхаясь, вбежал в дом: — Миледи… этот человек… он здесь!

Он опирался на колени, пытаясь перевести дыхание.

— Кто здесь? Сваха вернулась?

— Нет! — выдохнул он. — Третий магистр, Николас Лерн! Господин Лерн пожаловал к нам!

Я выронила чашку. На мгновение время остановилось.

— Кто? — я резко вскочила, чувствуя, как щеки обжигает стыд. — В моем нынешнем положении? Зачем?

Я вспомнила день после Зимнего карнавала. Тогда, когда я потребовала, чтобы он собрал вещи и убирался, он молчал. Просто опустил голову и начал яростно переписывать свитки, пока вся его каморка не оказалась завалена белой бумагой. Его глаза тогда казались пустыми, как зимнее небо.

«Неужели он затаил обиду и пришел, чтобы поиздеваться надо мной теперь, когда я осталась одна?» — пронеслось в голове.

Дядюшка покачал головой.

— Надо было вам тогда, миледи, оставить ему хоть каплю достоинства.

— Да что теперь говорить! — я запаниковала, хватаясь за хлыст. — Закрывайте ворота! Не пускать никого!

Но было поздно. Дядюшка вернулся через минуту, вытирая пот со лба: — Поздно… Стоит у ворот, непреклонен, требует аудиенции.

Я рухнула в кресло. Я могла размазать по стене любого жадного родственника, могла выгнать прочь любого насмешника, но Николас… От одной мысли о нём моё сердце, обычно холодное и твердое, как сталь, давало трещину.

Собрав всю волю в кулак, я решительно шагнула к воротам. Николас стоял прямо, ничуть не выказывая нетерпения. В этом алом одеянии его бедность исчезла, и он выглядел точно, как мраморная статуя — безупречный и отстраненный.

— Что тебе нужно? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Он удивленно приподнял бровь, но тут же покорно опустил глаза, вернувшись к своему обычному смиренному виду. Он никогда не был многословен, но каждое его слово попадало прямо в цель.

— Графство Танмарк и ваша щедрость, миледи, помогли мне выжить, — наконец произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я никогда этого не забуду. И теперь, вернувшись с триумфом, я пришел выразить свою благодарность.

Он небрежно, но идеально выверенным движением откинул полы своего алого одеяния, плотно прижал правую руку к сердцу, а левую отвел чуть назад, и с грацией, достойной придворного, склонил голову. Его спина при этом осталась прямой, как натянутая тетива, а взгляд был опущен в знак безусловного почтения.

Ветер стих. Воцарилась мертвая тишина. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

* * *

Элара Валериус

Сегодня я впервые за долгое время отказалась от лекарств. Имперский лекарь, потирая седые виски, настоял: в такой дивный весенний день мне жизненно необходимы долгие прогулки. Каллум, ни слова не говоря, распорядился подать экипаж, решив лично сопровождать меня в дворцовый сад, чтобы я могла полюбоваться цветами.