Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 165 – Валентина Зайцева

Я ощутил, как внутри что-то остро кольнуло. Обычное, ничем не примечательное человеческое счастье. В нем было столько хрупкости, что хотелось немедленно раздавить его, превратить в пыль, чтобы оно не мозолило глаза своей безмятежностью.

Элли улыбалась, глядя на них. Я прижал палец к уголку её рта, останавливая эту улыбку. Она была моей. Только моей. И я не желал делить её внимание ни с какими принцами, ни с какими призраками прошлого.

— О чем ты думаешь? — спросил я, понизив голос до шепота, в котором всегда таилась угроза.

Она сделала вдох. Я видел, как меняется её взгляд — из мечтательного он превращался в расчетливый, жесткий, холодный. В её глазах отразилось всё: пожары на границах, агония столицы, гниль, разъедающая трон изнутри. Она смотрела на меня так, будто читала мои самые темные замыслы раньше, чем я успевал их осознать.

— Каллум, — произнесла она, и в этом звуке не осталось ни следа от той нежной девочки, что минуту назад мечтала о прогулках под закатом. — Тебе пора стать императором.

Мои пальцы замерли на её коже.

Тишина, воцарившаяся в павильоне, была абсолютной.

Элара Валериус

Моё предложение не было спонтанным. В той, прошлой жизни, у Каллума был недуг — неизлечимая хромота, что навсегда закрывала ему путь к Солнечному Трону. Но теперь всё иначе. Мой брат Юлиан как-то сказал мне: «Каллум стоит в шаге от трона. Даже если он сам не жаждет власти, те, кто окружает его, возведут его на вершину ради собственной выгоды».

Мир полон алчности. А быть подданным императора, которому ты сам указал путь, куда безопаснее, чем оставаться лишь его тенью. Смерть принца Себастьяна, чьи люди проникали в поместье Каллума, доказала: брат был прав, это не просто страхи.

Я долго взвешивала каждое слово. Каллум смотрел на меня, словно пробуя на вкус тяжесть моих слов.

— Ты пьяна? — он принюхался, но в воздухе витал лишь аромат моих духов. Разве могло быть что-то безумнее, чем позволить безумцу править империей? — Нет, я трезва как никогда, — я смотрела на него с безмятежностью, которая казалась ему вызовом.

Каллум всегда твердил, что в его груди нет сердца, а лишь пустота. Поначалу я верила ему, но со временем поняла: эти самобичевания — не что иное, как глубокая, застарелая ненависть к самому себе. Да и какая разница? Народ Остерии не станет молиться на святошу, если в котлах пусто. Им нужен сильный государь, способный укротить войну и голод. Холодный, но способный — такой император в сотни раз лучше лживого, но никчемного правителя.

Облака плыли по небу, отбрасывая на павильон причудливые тени. Я подняла глаза на ослепительное солнце.

— Каллум, взгляни на это светило, — я оперлась на перила, чувствуя, как холодный мрамор холодит ладони. — Люди чтят солнце не за его красоту, а за то, что оно единственное способно разогнать тьму самой лютой зимы.

Каллум не отводил взгляда, и в его черных, как смоль, глазах на мгновение вспыхнул странный, почти болезненный свет.

— Элли, ты так искусно меня восхваляешь, что мне становится страшно за твою совесть, — он насмешливо цокнул языком. — Увы, я — лишь демон, изрыгнутый чистилищем. Мне не дано стать тем солнцем, на которое взирают с надеждой.

— Демон тоже может быть полезен, — я ответила не задумываясь. — Злодеи боятся демонов, а разбойники — смерти. Даже в Храме Эларии стоят свирепые стражи с гневными ликами.