Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 92 – Валентина Зайцева

— Это я должен спросить тебя, брат, — голос Адриана прозвучал глухо. С прижатым к кадыку клинком его адамово яблоко судорожно дернулось, он с трудом сглотнул слюну, но его упрямый, чистый взгляд не дрогнул. Этот дурак выследил меня.

Я судорожно оглянулся назад, в глубь комнаты. На круглом столе всё ещё сиротливо покоились разбросанные глиняные игрушки. Но сама комната была пуста. За ширмой никого не осталось — Повелитель исчез без единого звука, словно его там никогда и не было.

Элара Валериус

Дворец Регента встретил нас величественным, леденящим безмолвием. Это место, как и его хозяин, подчинялось строгой, почти храмовой тишине.

Покои Каллума были просторными, утопающими в полумраке. Стоило тяжёлой дубовой двери закрыться за нашей спиной, отрезая нас от остального мира, как я почувствовала себя беззащитной, полностью окутанной огромной, пугающей тенью Каллума Рейна.

— Что ты делаешь? — мой голос предательски дрогнул, а в горле пересохло. Он ведь обещал привезти меня сюда только для того, чтобы показать печать. Зачем же тогда его длинные, бледные пальцы сейчас медленно распускают тёмный регентский пояс? Зачем он снимает верхние шёлковые одежды?

— Показываю печать, — Каллум лениво сбросил пурпурное одеяние на пол. В его чёрных, бездонных глазах, устремлённых на меня, мелькнула хищная, дразнящая улыбка. — Разве моя госпожа не искуснее всех в Остерии умеет разжигать огонь, а после отступать назад?

Прежде чем я успела возразить, он мягко, но непреклонно прижал меня к бархатным подушкам невысокой кушетки. Я смотрела на его безупречное лицо снизу вверх и не могла не признать: этот безумец был пугающе, порочно красив. Я понимала, что он снова водит меня за нос. Ему наверняка хотелось поставить это своё новое клеймо на какой-нибудь немыслимой, скрытой от чужих глаз части моего тела. Учитывая моё деликатное физическое состояние сегодня, мы могли бы обойтись и без чернил.

Я поймала себя на столь непристойных мыслях и испугалась собственной дерзости. Но рядом с Каллумом любые безумства и нарушения приличий начинали казаться пугающе естественными.

— Эти дни... правда не подходят для твоих игр, Каллум, — я упёрлась ладонями в его широкие, обжигающие плечи. Поняв, что упрямством его не взять, я смягчила тон и прошептала почти умоляюще: — Мне нехорошо. У меня совсем нет настроения для плотских удовольствий.

Каллум проигнорировал мои слова. Его ладони скользнули к моей талии, пробираясь к ямочкам на пояснице, и принялись размеренно, успокаивающе массировать ноющую плоть. Отпускать меня он не собирался.

— Тогда мы пойдём в купальню с термальной водой.

Его бледное лицо оставалось абсолютно спокойным, в глазах не было пошлой похоти, но от этого вкрадчивого, хозяйского тона сердце начинало биться как сумасшедшее.

— В эти дни... мне нельзя принимать ванну, — тихо выдохнула я, заливаясь краской.

Каллум удивлённо приподнял одну бровь. Перехватив мою ладонь, он с силой прижал её к своей обнажённой груди, заставляя почувствовать неистовый, ровный стук его сердца, и издал короткий, хриплый смешок: — Моя госпожа так отчаянно требовала от меня эту печать, а теперь вдруг стала такой хрупкой и капризной?

— Я не выбираю, как вести себя моему телу. Кто вообще способен контролировать подобные вещи? — пробормотала я и попыталась подняться с кушетки. — Я уйду спать в наружную комнату.