Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 89 – Валентина Зайцева

Мои желваки заходили ходуном. Рука сама потянулась к висевшим у крыльца поводьям моего Алого Вихря — я не мог, просто не имел права отпустить её вот так, без боя!

— Муж мой, — негромкий, дрожащий голос Серафины заставил меня замереть.

Моя жена уже давно стояла в тени дверного проёма. В её глазах, полных затаённых слёз, читалось всё: и горькое понимание нашей слабости перед лицом Регента, и немая мольба не совершать глупостей, которые погубят весь наш род. Нам не победить его силой.

Моя рука, судорожно сжимавшая кожаный повод, медленно опустилась. Бессилие воина — самая страшная пытка.

— Отец, я поеду и поговорю с Принцем-регентом, — Юлиан стремительно вышел из-за спины матери и мягко, но решительно забрал поводья из моих ослабевших пальцев. В его молодых глазах горела упрямая, яростная решимость. — Отныне я тоже буду защищать Элли. Чего бы мне это ни стоило.

Я тяжело выдохнул, выпуская изо рта облачко едкого морозного пара, и отступил, позволяя сыну вскочить в седло.

В тишине спящего Остерхольда раздался резкий, торопливый стук копыт — Юлиан пустил коня вскачь, догоняя удаляющуюся королевскую карету. Я провожал его взглядом, моля богов лишь об одном: чтобы это тёмное безумие, окутавшее мою дочь, не поглотило всю нашу семью без остатка.

* * *

Каллум Рейн

В моей карете Элли беспокойно заворочалась во сне, потревоженная грубым, настойчивым перестуком копыт снаружи. Я мгновенно среагировал — её благополучие и покой были единственным законом в этой тесной, окутанной ароматом благовоний темноте. Одной рукой я бережно, но властно прижал её к своей груди, укрывая от внешнего мира, а ладонью второй накрыл её маленькое ухо, отсекая любые лишние звуки. Свободными пальцами я принялся размеренно, ритмично поглаживать её по спине через пушистый лисий мех, убаюкивая, возвращая в безопасное забытье.

Только когда дыхание Элли снова стало ровным и глубоким, я позволил себе поднять глаза. Вся моя нежность испарилась, уступив место леденящему равнодушию. Сквозь полупрозрачный шёлк занавески я устремил свой взгляд на застывшего снаружи всадника. На Юлиана.

Этот мальчишка, несомненно, видел сквозь тонкую ткань мою ладонь, продолжавшую усыпляющие поглаживания на спине его сестры. Он не посмел кричать. Сложив руки в глубоком, почтительном приветствии, Юлиан заговорил надтреснутым, приглушённым шёпотом: — У меня есть лишь пара слов, Ваше Высочество. Я скажу их и уйду.

Мой разум, привыкший просчитывать чужие ходы на три шага вперёд, холодно фиксировал его позу и интонации. Он тщательно, до боли осторожно подбирал каждое слово.

— Когда прежний кронпринц пытался силой прорваться во дворец, — тихо произнёс Юлиан, — я закрыл на это глаза. Я взял под контроль мятежников за стенами Зала Солнечного Трона, выиграв для Вашего Высочества драгоценное время, чтобы вы могли без помех вырезать всех диссидентов. Но я сделал это не потому, что поддерживал вас. Единственная причина заключалась в том, что одна глупая, отчаянная девчонка устроила мне настоящую сцену. Она умоляла своего брата... умоляла сделать всё возможное, чтобы помочь Седьмому Принцу.

В моей груди, там, где под ребрами всегда царила ледяная, мертвая пустота, что-то болезненно и резко перевернулось. Словно сквозь вечную тьму пробилась шальная, обжигающая искра.