Онлайн книга «Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4»
|
— Ты не умрёшь, — отрезал он. Его взгляд стал абсолютно чёрным, фанатичным. — Я лишь говорю «что, если»... — Никаких «что, если»! — его большой палец с силой прижался к моим губам, обрывая возражения. Под этим упрямым, яростным давлением скрывалась внезапная, паническая вспышка боли. Он испугался. Этот непобедимый монстр испугался простого сна. — Тот чиновник из Ведомства Инженерии совершил ошибку, оскорбив тебя. Он должен умереть, — Каллум принялся медленно, успокаивающе поглаживать уголок моих губ, пускаясь в нетипичные для него объяснения: — И это не только ради моей госпожи. У меня свои счёты с министерствами. — Правда? — я тихо выдохнула, чувствуя, как отпускает сковавший лёгкие страх, и обвила руками его крепкую талию, перехваченную дорогим поясом с кахолонгом. — И всё же... будь осторожен. Не делай себя мишенью для всех. Я ведь сойду с ума от тревоги... Последние слова я едва пролепетала, утыкаясь ему в ключицу. Уголок его губ хищно пополз вверх. Он наклонился к самому моему уху и вкрадчиво спросил: — Всё ещё болит? Я машинально кивнула, думая о его безопасности: — Если с тобой всё будет в порядке, то и моя душа будет спокойна... — Я имею в видутам, внизу, — бесцеремонно перебил Каллум. Его длинные пальцы скользнули по моей спине, бесстыдно задерживаясь у завязок юбки. * * * Каллум Рейн Её талия в моих руках казалась пугающе хрупкой, почти эфемерной — мне казалось, стоит сжать пальцы чуть сильнее, и я сломаю это хрустальное создание, безраздельно завладевшее моей душой. Но вместо этого я лишь сильнее притиснул её к себе, до боли желая оставить невидимые клейма на этой фарфоровой коже при каждом жадном вздохе. Внутри меня, глубоко под безупречными одеждами Принца-регента, скалился и выл голодный дикий зверь. Та алчная старуха в зале была права: во мне никогда не было ничего человеческого. Я был монстром, взращённым на крови и жестокости «Арены Зверей». Иначе отчего моя кровь закипала от такого ядовитого, безумного восторга при одном лишь воспоминании о багровых отметинах, которые мои зубы и губы оставили на её теле прошлой ночью? Мне хотелось покрыть её этими следами полностью, спрятать от всего мира, присвоить каждую её крупицу. Заметив мой потяжелевший взгляд, Элли вдруг вспыхнула до самых корней волос. Боги, до чего же она была прекрасна в своём смущении. — Нет! — она упрямо сжала свои восхитительные губы и, умирая от неловкости, едва слышно выдохнула мне в самую шею: — У меня... началось время алых лилий. Мои пальцы, уже пробравшиеся к шёлковым завязкам её юбки, мгновенно замерли. Весь мой охотничий пыл, весь этот тёмный угар испарился в одну секунду, уступив место глухому, искреннему недоумению. Я нахмурился, заглядывая в её испуганное лицо: — Время лилий? — это был какой-то новый шифр? Язык столичной знати, который я до сих пор презирал? — Дай мне посмотреть. Если ты ранена, я вырежу сердце любому лекарю, который... — Не вздумай! — Элли затрепетала в моих руках, её ладошки судорожно вцепились в мой воротник. — Это не рана, это... Она выглядела такой беззащитной, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить что-то очень личное парню, который вырос среди рабов и никогда в жизни не знал ни материнской ласки, ни женского тепла. Поняв, что я не отстану, моя госпожа потянула меня за шею вниз. Её дыхание обожгло моё ухо, когда она быстро, сбивчиво, запинаясь от стыда, прошептала мне то, о чём в приличном обществе говорить не принято. А затем, точно испуганная птица, прячущая голову под крыло, она резко отвернулась, утыкаясь пылающим лицом в пурпурные складки моего регентского плаща. |