Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 87 – Валентина Зайцева

Мои ресницы удивлённо дрогнули. Пару секунд я просто сидел неподвижно, переваривая услышанное.

А затем из моей груди вырвался низкий, бархатистый смех. Картинка наконец сложилась. Годы назад, когда я ещё влачил жалкое существование на самом дне Обители Желаний, я краем уха слышал от тамошних продажных девиц брезгливые жалобы на «ежемесячную алую воду», из-за которой им запрещалось принимать гостей и выходить к клиентам. Тогда я не придал этому значения — грязь трущоб меня не касалась. Но теперь, когда об этом с таким священным трепетом и стыдом говорила моя чистая, безупречная Элли... это казалось мне чем-то невероятным. Живым. Настоящим.

Почувствовав мою издёвку, она обиженно стукнула меня маленьким кулачком прямо в грудь: — Что тут смешного? Мне вообще-то было очень паршиво вчера!

Мой смех оборвался в то же мгновение. Ей было плохо? Моей богине, моему единственному смыслу в этом проклятом мире было больно, а я не знал?

Чувство вины остро полоснуло по сердцу. Я послушно затих и подался вперёд, ведя носом по её нежной щеке, спускаясь к беззащитной линии шеи, жадно и благоговейно вдыхая её родной аромат — запах цветущего жасмина и тепла. От этого движения её тело сладко дрогнуло, а в глазах мелькнула тень боли. Она попыталась оттолкнуть мою голову, лишая меня своего тепла, но моё тёмное, собственническое безумие вспыхнуло вновь: я не позволю ей отвернуться от меня. Никогда.

Одним текущим, плавным движением я перехватил оба её тонких запястья и мягко, но непреклонно прижал их к деревянной поверхности стола, нависая сверху.

Я смотрел на неё сверху вниз — как истинный хищник на свою самую дорогую добычу, но в моих глазах, помимо безумия, горело абсолютное, рабское преклонение.

— В таком случае... — мой голос сделался тихим, опасно вибрирующим от едва сдерживаемой страсти, — сегодня я буду целовать только эти сладкие губы, моя госпожа.

Я знал, что мои слова вопиюще дерзки. Знал, что нарушаю все законы морали, о которых мне твердили в её благородном доме. Но мне было плевать на законы. Мне было важно лишь то, что принадлежало мне.

Я отпустил её руки, и моя ладонь, привыкшая держать лишь рукоять меча и душить врагов, осторожно опустилась на её поджатый живот. С величайшей, почти благоговейной осторожностью я начал медленно, согревающе массировать ноющую ткань через слои дорогого шёлка, делясь с ней всем своим теплом. Если бы я мог забрать её боль себе — я бы вырвал собственную душу не задумываясь. Но пока я мог лишь согревать её, оставаясь её верным, хоть и безумным псом.

* * *

Генерал Дамиан Валериус

В девять вечера столичные улицы Остерхольда окончательно затихли, а ночная прохлада сделалась глубокой и прозрачной, точно колодезная вода.

После того как гвардеец Клеон вернулся в резиденцию и доложил о случившемся в поместье Гире, у меня пропал любой аппетит. Кусок в горло не лез. Я уже долго стоял на каменном крыльце нашего дома, выпрямившись во весь рост и невидящим взором всматриваясь в темноту переулка. Слуги и домашние пытались уговорить меня войти, напоминая о ледяном ночном ветре, но я лишь отмахивался.

Я ждал. Прошёл целый час, прежде чем из ночной мглы, глухо стуча копытами по мостовой, медленно вынырнул странный, пугающе роскошный экипаж, на чьих дверцах красовался герб правящей династии Рейнов.