Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 84 – Валентина Зайцева

Вдруг я почувствовала лёгкое натяжение — он протянул руку и собственнически потянул меня за локон. Я резко обернулась, поймав его с поличным. Сердце предательски дрогнуло от того, с какой детской, чистой сосредоточенностью он это делал. Я не смогла сдержать тихий смех: — Ты становишься всё более капризным, Каллум.

Он моргнул — медленно, завораживающе, — и на моих глазах перехватил эту мягкую прядь, поднёс к лицу и осторожно коснулся губами, словно пробуя на вкус. У меня вырвался короткий вздох. И хотя я мыла волосы только прошлым вечером, я всё же смущённо прошептала: — Перестань, они ведь грязные с дороги.

— Они пахнут тобой, — выдохнул он, и его голос прозвучал почти хрипло.

Каллум ещё мгновение перебирал пальцами мои волосы, прежде чем неохотно отпустить их. Его ладонь тут же скользнула выше, нежно и властно сжимая мою шею у самого основания черепа. От этого жеста по спине пробежали покалывающие искорки.

— Моя госпожа не может быть грязной. Нигде и никогда.

В его глазах читалось то безумное, абсолютное обожание, которое порой пугало меня до глубины души. Это была не просто нежность — это было поклонение чудовища своему единственному божеству.

Павильон оказался узким и продуваемым ветром, из мебели в нём был лишь маленький столик. Слуги торопливо расставили зимние фрукты, медовые пирожные, кувшин согретого вина и, низко поклонившись, поспешили удалиться, плотно закрыв за собой дубовую дверь.

— Неужели моя госпожа решила вернуться в это место, чтобы повторитьтот самый момент? — в его глазах вспыхнула едва заметная, опасная улыбка. Его бледные, сильные пальцы взяли с тарелки редкий южный мандарин и принялись медленно вращать его.

Мои щёки мгновенно обдало жаром. Я слишком хорошо помнила наш сумасшедший, задыхающийся поцелуй в этом самом павильоне во время Зимнего карнавала.

— Возвращаться в старые места — это своего рода удовольствие, не так ли? — я опустилась на стул напротив него и плавным движением сняла вуаль. Глядя в его тёмные, бездонные глаза, я мягко добавила: — Если говорить о любви и преданности, то мой Вейн Трой заслуживает всего счастья, что есть в этом поднебесном мире.

Я осеклась, запоздало осознав, что по старой привычке назвала его именем, под которым он жил рабом в доме Валериусов. Каллум перенёс столько боли, унижений и шрамов; то время, когда он был моим верным теневым слугой, вероятно, оставалось одним из немногих мирных периодов в его изломанной жизни.

Его безумно красивые глаза восхищённо сузились. Он подался вперёд, и в его голосе прозвучала пугающе-сладкая покорность: — Подойди ко мне, моя госпожа.

От этого сочетания — когда этот страшный человек, облачённый в роскошные пурпурные одежды Принца-регента, перед которым трепещет вся Остерия, с благоговением называет меня «моей госпожой», — моё сердце пропустило удар.

Я поднялась и, послушно улыбаясь, села на широкую скамью рядом с ним, доверчиво опустив голову на его плечо. Каллум тут же приобнял меня за талию, прижимая к себе так крепко, словно пытался врастить в собственное тело.

Он продолжал лениво крутить мандарин в ладони. Его длинные пальцы с безупречной, пугающей аккуратностью счищали яркую кожуру, убирая каждую белую прожилку с долек. Каждое его движение было воплощением смертоносной элегантности.