Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 129 – Валентина Зайцева

Едва весть о катастрофе разнеслась по дворцу, в полыхающую залу стремительно вошла Императрица Беатрис. Прекрасная, точно высеченная изо льда женщина, которая подарила мне свой высокий титул, но в чьих жилах не было ни капли общей со мной крови. А следом за ней ворвался мой отец, чьё дыхание разрывалось от удушающей, слепой ярости.

— Взгляни! Взгляни, какого прекрасного сына ты вырастила для Остерии! — громоподобный голос Императора Октавиана заставил содрогнуться обгоревшие стены.

Императрица Беатрис покорно склонила голову, шурша тяжёлыми парчовыми юбками.

— Ваше Величество, умоляю, укротите свой гнев. Ваше венценосное здравие превыше всего для этой Империи.

Липкая, горячая кровь заливала мне глаза, склеивала ресницы и мешала дышать, но я не смел даже поднять руку, чтобы утереть её рукавом. Парализующий, дикий ужас сковал мои конечности. Перебирая коленями по осколкам разбитых ваз, я упрямо полз вперёд, непрерывно бьясь лбом о холодный камень, захлёбываясь собственными слезами и мольбами:

— Отец! Твой сын невиновен! Это подлая ложь, меня подставили! Кто-то намеренно очернил моё имя! Молю тебя, Венценосный Отец, прикажи провести честное расследование! Прояви милосердие!

— Ах ты дерзкий, ничтожный щенок! Ты ещё смеешь пререкаться со мной и изворачиваться?!

Из груди Императора вырвался хриплый, надрывный кашель. Его дрожащий палец, увенчанный перстнем с печатью, упёрся прямо в моё бледное лицо:

— На пиру в честь дня рождения твоей матери ты прилюдно, перед лицом всех высших лордов и благородных леди Остерхольда, произносил наглые, высокомерные речи! Дни напролёт в Восточном дворце ты только и делал, что потакал своим порокам, напрочь позабыв о долге и самосовершенствовании! Ты пировал и устраивал оргии со слугами и грязными евнухами, самовольно провозглашая фавориток «Императорскими наложницами» и раздавая титулы управителей! За одно это кощунство я имею полное право казнить тебя за государственную измену прямо здесь!

Я судорожно втянул голову в плечи. Горло сдавило спазмом, и все мои отчаянные, рыдающие протесты в один миг застряли комом в груди. Меня трясло так, словно в залу ворвался зимний буран.

Ещё совсем недавно, когда отец вернулся с осенней охоты тяжело занедужившим, мне было дозволено в течение двух дней помогать ему проверять государственные свитки и донесения. Тогда, коснувшись власти, я впервые ощутил этот пьянящий, божественный вкус абсолютного могущества. Это вскружило мне голову. Я стал самонадеянным, высокомерным дураком. Мне казалось, что мои тайные забавы и вольности в стенах дворца скрыты от всего мира тёмной вуалью... Я и представить не мог, что отец с самого начала знал о каждом моём шаге. О каждой моей гнусной тайне.

Видя, как я застыл в полном, ничтожном оцепенении, не находя слов для оправдания, Император окончательно убедился, что все слухи о моём безумном и непозволительном поведении были чистейшей правдой. Его ярость вспыхнула с новой, сокрушительной силой.

— Запомни раз и навсегда, Даэн! — Октавиан Рейн сделал шаг вперёд, и его тень накрыла меня, точно могильная плита. — Всё, что у тебя есть — титул, роскошь, само право дышать этим воздухом, — было даровано тебе мной! Я своею волей возвёл тебя на этот пьедестал, и я же могу швырнуть тебя в бездну, лишив всего!