Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 19 – Валентина Зайцева

* * *

Летние ивы колыхались, точно зелёный шёлк, полуденный ветер покрывал водную гладь пруда мелкой рябью, а безжалостное солнце рассыпало по воде слепящие искры. После ухода Юлиана я ещё долго стояла в полном одиночестве на деревянной галерее. Облокотившись на резные перила, я бездумно всматривалась в мерцающую поверхность воды, полностью потерявшись в лабиринте собственных мыслей.

Внезапно со спины раздались неторопливые, тихие шаги. Мгновением позже на зеркальной поверхности пруда проступило безупречно красивое, но холодное отражение Каллума. Под широкими листьями лотосов испуганно брызнули в стороны пёстрые карпы, и этот прекрасный, похожий на лик божества образ в воде разбился на осколки.

Я резко обернулась, всматриваясь в его точёный профиль.

— Каллум? — сорвалось с моих губ. — Почему ты здесь?

Всякий раз, когда чувства переполняли меня через край, я невольно называла его по настоящему имени, напрочь забывая про вымышленное имя слуги.

— Я позабыл отдать молодой госпоже её снадобье, — Каллум лениво покрутил в ладони маленькую баночку с мазью. Он долго, не мигая, в упор рассматривал моё лицо, а затем его красивые брови недовольно сошлись у переносицы. — Отчего у моей госпожи такой сокрушённый вид? Неужели кто-то посмел обидеть вас?

В его голосе проскользнула едва уловимая, но смертельно опасная угроза. Если Юлиан позволил себе сказать лишнее и ранить меня, Каллум не колеблясь пустил бы в ход клинки.

— Со мной и моими близкими всё в порядке, не смей говорить в таком тоне, — я строго посмотрела на него, но мой взгляд тут же невольно смягчился. Моё сердце вновь заныло от тупой боли при мысли о том ужасающем прошлом, которое ему пришлось пережить.

Каллум никогда не дорожил собственным телом, не ценил свою жизнь, а его безразличие к себе граничило с изощрённым самоистязанием. Мне казалось, что будь у него выбор, он предпочёл бы вовсе не являться в этот порочный мир ради бесконечных страданий.

— Какая жалость, — тихо вздохнула я, чувствуя, как печаль сдавливает грудь. — Тот виноградный творог, что я купила для тебя вчера…, всё пропало во время ночной суматохи.

Каллум лишь пренебрежительно усмехнулся, дёрнув уголком губ: — Пропал так пропал. Стоит ли так убиваться из-за подобной чепухи?

Я медленно покачала головой: — Я убиваюсь вовсе не из-за сладости.

Я просто до безумия хотела, чтобы он попробовал хоть каплю чего-то по-настоящему сладкого в этой жизни. Его ожесточённое сердце испило слишком много горечи.

Густые листья лотосов у самого мостика шумно колыхались от порывов ветра. Пытаясь отвлечься, я протянула руку, намереваясь сорвать ближайший листок лотоса. Но моё левое плечо всё ещё было изранено, и неосторожное движение неминуемо отозвалось резкой болью. Стоило мне сдавленно охнуть и приподняться на цыпочки, как из-за моей спины протянулась длинная, изящная рука Каллума. Раздался звонкий щелчок, и он без труда сорвал для меня тяжёлый изумрудный листок лотоса.

Каллум легонько коснулся прохладным стеблем моего лба и насмешливо, с привычной ледяной укоризной произнёс: — Неужели моя госпожа так страстно желает, чтобы её рана никогда не затянулась?

Я забрала листок лотоса из его пальцев, сорвала лотосовую коробочку и, облокотившись на узорчатые перила, принялась сосредоточенно очищать семена. Мои пальцы на фоне изумрудной зелени казались ещё бледнее, чем сами сердцевины лотоса. Бережно очистив несколько круглых семян, я выложила их на чистый лист и протянула Каллуму: — Это тебе. Ешь.