Книга Убей меня, люби меня, страница 10 – Хэй Янь

— Не ценишь, когда с тобой хорошо обходятся.

От вальяжного голоса Мужун Цзинхэ, прозвучавшего над самым ухом, по спине пробежал холодок. В голове появился только один вопрос: и чем же она умудрилась его разозлить?

С трудом разлепив веки, девушка поняла, что его слова предназначались не ей. В шатре все еще горел яркий свет, а значит, ночь была в самом разгаре. Мужун Цзинхэ полулежал рядом, небрежно опираясь на руку. Его одежда была слегка распахнута, обнажая крепкое, стройное тело. Не такое, какое ожидаешь увидеть у распутника: ни следа рыхлой лени, только подтянутые мышцы, отличавшиеся болезненной бледностью. Кожа на теле, как и на лице, отливала нездоровым зеленоватым оттенком. Вытянутые прищуренные глаза были устремлены ко входу в шатер, взгляд оставался разнеженным, но лукавым. Свободная рука непристойно поглаживала обнаженную грудь Мэй Линь.

Она с трудом подавила желание оттолкнуть его руку и повернула голову, отводя взгляд.

Пространство в центре шатра было пустым, но у входа она заметила Ай Дай. Девушка стояла на коленях, ее волосы беспорядочно рассыпались по плечам, а лицо казалось более бледным и осунувшимся. Но даже в такой униженной позе ее спина оставалась прямой, а взгляд дерзким. Позади нее застыли два стражника в форме императорской гвардии.

Мэй Линь тут же напряглась и инстинктивно отодвинулась, пытаясь нащупать хоть что-то, чем можно было прикрыть свое обнаженное тело.

Мужун Цзинхэ заметил ее движение, чуть скосил глаза и тут же вернул взгляд на Ай Дай. Ее глаза, полные презрения, смело встретились с его глазами.

Он высокомерно усмехнулся, но в этой ухмылке было куда больше холода, чем веселья:

— Дайте ей пощечину. Пусть вспомнит свое место.

Отдав приказ, Мужун Цзинхэ резко перевернулся, вновь придавив Мэй Линь своим телом. Она еле слышно застонала, ощутив болезненный жар, словно на ее плоти разошлись едва сросшиеся швы. Руки инстинктивно обвились вокруг его торса, но совсем не для того, чтобы прижаться посильнее: ей всего лишь не хотелось лежать обнаженной перед чужим взором.

Тут же донесся глухой хлопок пощечины. Потом еще один. И еще.

— То ли дело ты, послушная. – Горячее дыхание Мужун Цзинхэ скользнуло к уху Мэй Линь – тяжелое и жгучее, словно змеиный яд. Ее кожа невольно покрылась мурашками.

Она попыталась ответить, прошептать хоть толику лести, чтобы угодить ему, но в пересохшем горле так давно не было воды, что с губ не сорвалось ни единого звука. И тогда она улыбнулась – мягко, соблазнительно, насколько могла. Прикрыла глаза и сквозь тьму увидела цветок груши – бледный и бесстрастный. Веки зажмурились плотнее, и она постаралась без остатка отдаться этому видению, пока бешено колотящееся сердце не начало успокаиваться. Она не знала, сколько прошло времени, но, когда туман в голове рассеялся, мужчина наконец отстранился от нее.

Звуки пощечин затихли, а сама Ай Дай не проронила ни звука. Мужун Цзинхэ нехотя осмотрел ее губы – они были разбиты, а в уголках собралась кровь. Однако все в ней выдавало прежнюю непреклонность. В его глазах мелькнул странный огонь, а лицо скривилось в холодной усмешке:

— Что, никак не подчинишься?

Ай Дай промолчала, но выражение ее прекрасных глаз моментально стало еще более дерзким.

Мужун Цзинхэ лишь лениво потер виски и презрительно отмахнулся, потеряв остатки интереса: