Книга Убей меня, люби меня, страница 19 – Хэй Янь

Мэй Линь быстро осознала, насколько она теперь далека от Мужун Цзинхэ. Возможно, ей больше не увидеть его до конца жизни. С одной стороны, она испытала облегчение, а с другой – немного встревожилась. Если она не сможет сблизиться с ним, то ее шпионская миссия провалится. Но пока это не стало настоящей проблемой, девушка отложила решение на потом.

Цзян Ту и Лянь Сю вскоре ушли, а Мэй Линь без стеснения смогла побродить и осмотреть их дом. Он состоял из двух просторных комнат, разделенных внутренним двором, и выглядел светло и уютно. Это был ее первый собственный уголок – к тому же такой солнечный.

За окном спальни росло старое дерево с редкими, слегка увядшими листьями. Мэй Линь таких деревьев раньше не видела, но отчего-то решила, что весной оно непременно расцветет. Ее сердце невольно преисполнилось тихой радости. Она прилегла на мягкую постель и засмотрелась на старые ветви, мечтая о том, что их скоро покроют цветы. На мгновение ей даже показалось, что жизнь не такая уж плохая штука.

Постель приятно пахла высушенным на солнце бельем, и Мэй Линь сама не заметила, как задремала. Во сне ее настигли мрачные воспоминания: темнота, сырость, холод подземелья, подавленные вздохи, проклятия и леденящий душу смех…

— А-Мэй^[6], тебе снится кошмар! – кто-то легонько тряс ее за плечо.

Мэй Линь резко открыла глаза и увидела перед собой красивую девушку, словно выточенную из нефрита. Она не сразу поняла, кто это.

— Вставай, умойся и поешь, – распорядилась та, закрывая окно. – Ты переехала в новое место и, конечно, еще не привыкла. Лучше не спи с открытым окном, – продолжала бормотать девушка. – Снаружи растет персиковое дерево, оно привлекает плохие сны…

Слушая тихие наставления, Мэй Линь постепенно успокоилась, бешеный стук сердца выровнялся, и она вспомнила, что перед ней Цзян Ту.

— Так это персиковое дерево… – прошептала она себе под нос, аккуратно садясь. По спине прошел холодок – тело было мокрым от пота.

«Раз уж я выбралась оттуда, то больше никогда не вернусь».

Жизнь во дворце Цзинбэй текла неторопливо, еды и одежды здесь было в избытке. Говорили, что император ежегодно выделяет на расходы резиденции кругленькую сумму. Однако, вспоминая лицо императора в тот день, когда он встретился с Мужун Цзинхэ, Мэй Линь недоумевала: отчего ненавистному сыну отпущены такие блага?

Впрочем, это не ее забота. В первый же вечер по прибытии она отправила донесение, следуя инструкциям из пурпурного мешочка. Противоядие, присланное в ответ, начало действовать спустя сутки после начала приступа, вызванного его отсутствием.

Самый качественный антидот действовал мгновенно, избавляя от любой боли, за ним шли те, что помогали через два, четыре, восемь часов и сутки. Ей переслали самое худшее противоядие, что значило лишь одно: добытые ею сведения совершенно бесполезны. В тот день, опасаясь, что ее состояние заметят, Мэй Линь нашла предлог уединиться в комнате, пока боль не утихнет. На следующий день девушка снова была полна сил и не чувствовала никакого раскаяния за свою небрежность. Не то чтобы она испытывала симпатию к Мужун Цзинхэ или боялась упустить его внимание – просто считала, что перетерпеть небольшую боль не такая уж проблема, а потому не стоит идти на большие риски. Возможно, благодаря своей стойкости к боли она и стала исключением в рядах смертников, которым не дозволялось иметь собственное мнение.