Книга Убей меня, люби меня, страница 21 – Хэй Янь

Ее место…

Мэй Линь не сразу поняла смысл его слов, но затем ее осенило: это предостережение. Она почтительно кивнула и испытала благодарность. На самом деле Цин Яня, доверенного Мужун Цзинхэ, вряд ли можно было назвать добродушным человеком. И то, что он решил предостеречь девушку столь низкого положения, явно выходило за рамки его полномочий. Возможно, годы в услужении научили его видеть местную прислугу насквозь. И за все время знакомства с Мэй Линь он не замечал в ее глазах того скрытого презрения, которое обычно таилось за покорностью других девушек. Иначе не удостоил бы ее и словом.

Цин Янь привел девушку на третий этаж северного корпуса павильона Даньюэ и, доложив о прибытии, тотчас удалился по другим делам, оставив Мэй Линь одну. Снаружи павильон Даньюэ выглядел как незамысловатое массивное трехэтажное здание, построенное из дерева в классическом строгом стиле. Однако внутри скрывался комплекс из четырех деревянных построек, образующих внутренний двор. Только северное здание имело три этажа, остальные были двухэтажными. На втором этаже южного здания располагалась богато украшенная сцена, покрытая красным ковром с золотыми кистями. Об убранстве остальных помещений можно было только догадываться. Прямо сейчас на сцене разыгрывалось какое-то представление. Артист в зеленом одеянии медленно взмахивал длинными рукавами, напевая тягучую мелодию, от которой под осенним дневным солнцем клонило в сон.

Третий этаж северного здания выглядел как единое пространство, застеленное мягким расшитым ковром и увешанное прозрачными занавесками цвета озерной глади. Мебель здесь отсутствовала, лишь по полу были разбросаны мягкие подушки да стояли вазы с осенними хризантемами, а в воздухе витал легкий аромат благовоний, оттеняющий осеннюю прохладу.

Мужун Цзинхэ полулежал на горе подушек, положив одну руку на резные деревянные перила, а в другой держа кубок с вином. Скользя взглядом по крыше южного здания, он рассматривал изумрудное озеро неподалеку. При виде ряби на его поверхности, далеких гор, покрытых зеленью, и бескрайнего голубого неба принц словно захмелел. Теплые лучи солнца падали прямо на его лицо и заставляли щуриться, придавая живых красок бледной коже. Рядом с господином сидела Ай Дай и держала на руках маленькую огненно-красную норку. Немного в стороне, одетая в синюю мужскую одежду, стояла Муе Ломэй, сжимая в руках сложенный веер.

Мэй Линь на мгновение замешкалась, затем сняла обувь и в простых носках ступила на ковер, с почтением поклонившись:

— Рабыня приветствует принца.

Приближаться она не решалась.

Все три головы тут же повернулись в ее сторону. Ломэй, задумчиво постукивая веером по перилам, с живым интересом наблюдала за девушкой. Мужун Цзинхэ, заметив блеск в прекрасных глазах Ломэй, изогнул губы в странной улыбке.

— Подойди сюда, – приказал он Мэй Линь.

В глубине души девушка не хотела ему подчиняться. Возможно, от Ай Дай не исходило никакой угрозы, но о двух остальных такого сказать нельзя. Мэй Линь прекрасно помнила, как Ай Дай наказали за непослушание, и понимала, что любая другая наложница вряд ли выжила бы после такой дерзости. В этой резиденции слово вана было законом, не подлежащим обсуждению.

Подавив внутреннее сопротивление, Мэй Линь опустила подбородок и медленно приблизилась. Когда она подняла голову, на ее лице уже лучилась мягкая, послушная улыбка.