Книга Убей меня, люби меня, страница 98 – Хэй Янь

— Он же такой искусный лжец… Разве можно принимать его слова всерьез? – в конце концов одернула она себя, но на душе у нее все еще было тепло и радостно.

К счастью, Мэй Линь не была склонна терзаться долгими переживаниями. Девушка поняла, что, даже перебирая в памяти все дурные поступки Мужун Цзинхэ, все равно не может справиться с волнением, которое вызвали его слова. Поэтому она решила больше не мучить себя сомнениями и отдаться порыву чувств. Наверное, вот это люди и называют влюбленностью, подумала она.

Едва девушка пришла к такому выводу, как сердце ее забилось ровно.

Влюбилась – значит, влюбилась. Пусть так.

Хотя Мужун Цзинхэ открыто заявил о своем праве на Мэй Линь, а та наконец приняла собственные чувства, между ними ничего толком не изменилось. Все было по-прежнему: то перебросятся парой колких слов, то помирятся, то она злится на него, а то позволяет прикусить себя за ухо.

Мэй Линь теперь всерьез считала, что быть с Мужун Цзинхэ – это ее рок: злиться на него не получалось, но и радоваться с ним подолгу не выходило. Что до Вэй-лаоэра, которого пыталась сосватать тетка Лю, – он, казалось Мэй Линь, сам все поймет и отступит. Вскоре девушка совсем выбросила его из головы.

А между тем настали первые заморозки. Приближалась зима. Достаточного количества припасов и подходящей одежды у них обоих до сих пор не было, и Мэй Линь стала еще чаще охотиться, чтобы менять добычу на зерно. Также нужно было заняться шитьем теплых вещей, особенно ватных одеял.

Обычно девушка выходила из дома еще до рассвета и возвращалась к полудню: во-первых, чтобы перевернуть Мужун Цзинхэ, накормить его и помочь справить нужду, а во-вторых, чтобы выпить горячего отвара от боли – иначе она могла бы опять потерять сознание где-нибудь в горах или на дороге.

Мэй Линь уходила всего на полдня, поэтому, если погода стояла ясная, приоткрывала окно – чтобы Мужун Цзинхэ не скучал. Люди в деревне были простые и дверей обычно не запирали, так что она тоже лишь слегка прикрывала калитку. Стоя за изгородью, можно было рассмотреть весь двор и даже увидеть Мужун Цзинхэ, полулежащего у окна.

Мэй Линь и представить не могла, что однажды, дождавшись ее ухода, у калитки появится непрошеный гость.

Было не слишком холодно, но Вэй-лаоэр стоял, спрятав ладони в рукавах, и долго переминался с ноги на ногу. Лишь когда вдалеке на деревенской дороге показался прохожий, Вэй-лаоэр толкнул неплотно прикрытую калитку и юркнул во двор.

Он был крайне напряжен, изо рта его выходили клубы пара. Когда он увидел за окном Мужун Цзинхэ, волнение его только усилилось.

— Ты… брат Линь… ты один тут? – пробормотал он, почувствовав на себе холодный взгляд принца.

Вэй-лаоэр спрятал ладони еще глубже в рукава, ссутулился и, стыдливо озираясь, приблизился к окну. Он знал, что Мэй Линь нет дома – не зря пришел именно сейчас, но в глубине души все еще надеялся увидеть ее.

Мужун Цзинхэ почувствовал желание убить незваного гостя, но лицо его тут же разгладилось, и он мягко улыбнулся.

— Да. Ты взгляни на меня – куда я уйду? – с легкой горечью сказал он. – Сложно хозяйке со мной…

Принц смотрел на Вэй-лаоэра приветливо и искренне, но в дом все же не пригласил. Нет, он готов был и дальше играть роль гостеприимного хозяина – вот только знал, что не вынесет отвратительного запаха, и не хотел, чтобы Мэй Линь опять пришлось менять постельное белье.