Книга Убей меня, люби меня, страница 101 – Хэй Янь

Мужун Цзинхэ настаивал на том, чтобы они оставались в этой глуши, и у него, конечно же, были на то причины. Мэй Линь ни о чем не спрашивала – все-таки у нее и самой были собственные тайны. Но ей приходилось все чаще пить отвары от боли, и она ясно сознавала, что тело слабеет день ото дня, а неукротимая внутренняя сила вот-вот выйдет из-под контроля. Значит, нужно поскорее устроить жизнь принца.

Казалось, будто в горле застряла косточка – оно было сухим и горело. Откашлявшись, Мэй Линь с трудом поднялась. Рядом валялись фазаны и кролики – ни одного крупного зверя она сегодня не поймала, хотя долго была в горах и даже не вернулась домой к обеду. Тревожась за Мужун Цзинхэ, девушка быстро подняла добычу и, стараясь не думать о слабости и боли, бросилась в деревню.

По поврежденным меридианам струилась рвущаяся наружу энергия. Со лба, застилая глаза, стекал пот, и девушка то и дело утирала лицо рукавом. Вскоре она наконец различила в сгущающихся сумерках очертания своего дома.

Еще не войдя во двор, Мэй Линь разглядела в окне Мужун Цзинхэ: он все так же, как и утром, сидел, опустив голову, и, кажется, напряженно думал. Его профиль окутывала синеватая дымка вечерних сумерек. Сердце Мэй Линь болезненно сжалось: ей внезапно захотелось во что бы то ни стало найти способ восстановить его меридианы.

Услышав скрип калитки, принц поднял голову. Его взгляд был глубоким и мрачным, и в нем не было ни тени бессилия, которое почему-то ожидала увидеть Мэй Линь.

— Я вернулась, – с улыбкой сказала она, стараясь выглядеть беззаботно, но голос охрип и звучал неприятно. Подумав, что это из-за боли, она решила говорить как можно меньше.

Ничего не ответив, Мужун Цзинхэ отвернулся и принял прежнюю позу.

Мэй Линь показалось, что он сердится, но, не обращая на это внимания, она бросила добычу на землю, помыла руки у колодца и вошла в дом.

Девушка зажгла лампу на столе и оглянулась – оказалось, что Мужун Цзинхэ наблюдает за ней. Она ожидала услышать какой-нибудь вопрос, но он все еще молчал. Мэй Линь выдохнула с облегчением, но все же в душе шевельнулась легкая досада.

Подойдя ближе, она сунула руку под одеяло. Матрас был сухим – значит, принц не поставил себя в неловкое положение, даже несмотря на ее долгое отсутствие.

Мужун Цзинхэ продолжал следить за каждым ее движением, и тут в его темных глазах мелькнуло недовольство. Он сухо произнес:

— Я ничего лишнего не ел. Держу себя в руках.

Очевидно, ее проверка напомнила ему о том позорном случае, который произошел много дней назад, и он почувствовал себя униженным.

Лицо Мэй Линь вспыхнуло, но она не стала спорить, только невинно посмотрела на принца. Она знала, что неправильно поступила в тот раз, но не собиралась сейчас оправдываться или извиняться, чтобы не усиливать неловкость. Лучше вовсе не поднимать эту тему.

Под ее взглядом Мужун Цзинхэ сдался, и злость ушла. Да и вообще – нечего вспоминать такие постыдные дела.

— Я хочу пить, – заявил он.

Мэй Линь быстро взяла со стола чашку, налила холодного чая и поднесла Мужун Цзинхэ. Тот нахмурился, но промолчал.

— Тебе… нужно справить нужду? – спросила девушка. Будучи не слишком привередливой, она не подумала, что ему неприятно пить холодный чай, и сразу решила, что дело в другом.

Мужун Цзинхэ покачал головой. Он не хотел ничего говорить, но в итоге не удержался: