Книга Измена императора драконов. Месть злодейки, страница 36 – Настя Ильина

К концу первой седмицы лазарет разросся до трёх этажей.

К концу второй - мы заняли соседнее здание.

— Я больше не могу, - прошептала я Шэну, когда мы остались одни в коридоре. Была глубокая ночь, больные спали, лекари валились с ног. - Их становится больше. Что бы мы ни делали, их становится больше.

Шэн стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня мутными глазами. За эти дни он осунулся, похудел, под глазами залегли чёрные тени. Но он продолжал работать - менял повязки, разносил отвары, успокаивал умирающих.

— Мы должны найти источник, - сказала я. - Не просто лечить, а искоренить эту заразу. Иначе...

— Иначе что? - его голос был хриплым.

— Мы проиграем. Вылечить всех не получится. Мы, скорее, погибнем сами.

Шэн кивнул и попытался оттолкнуться от стены, чтобы идти. Но ноги не послушались. Он пошатнулся, схватился за косяк и медленно сполз вниз.

— Ваше Величество? - я подскочила к нему, схватила за плечи, заставляя поднять голову.

Его лицо было бледным.

Слишком бледным.

А на шее, у ворота рубашки, я заметила тёмное пятно.

— Нет, - выдохнула я, оттягивая ткань. - Нет, только не ты...

Багровое пятно.

Маленькое, с монетку, но уже пульсирующее, расползающееся.

Красная чума.

— Шэн, - я впервые назвала его по имени без титула, сама не заметив этого. - Ты заражён.

Он посмотрел на меня и слабо усмехнулся.

— Прости, что лишил поддержки и стал твоим пациентом, - прошептал император.

— Это не смешно! - я почувствовала, как в горле встаёт ком. - Ты не имеешь права болеть! Ты - император!

— Императоры тоже смертны, - ответил мужчина, обессилено прикрывая глаза.

Я уложила его в отдельной комнате – в той, где спала сама первые ночи. Велела лекарям принести чистые простыни, отвар из корня женьшеня и цветов горной сливы. Сама села рядом на табурет, боясь, что если я уйду, то случится неизбежное.

Шэн метался в лихорадке.

Он не стонал, не жаловался, но его лицо искажалось от боли каждый раз, когда пятна расползались дальше. Кожа горела, дыхание хрипело и прерывалось.

— Пей, - я подносила к его губам ложку с отваром. - Пожалуйста, пей.

Он пил. Послушно, как ребёнок. Глотал через силу, давился, но пил.

А потом отворачивался и выплёвывал обратно.

— Лекарство не держится, - сказал старый лекарь, покачивая головой. - Очень сильное заражение. Его Величество такими темпами не доживёт до утра.

— Доживёт, - отрезала я. - Оставьте нас.

Лекарь поклонился и вышел.

Я осталась с Шэном одна.

Всю ночь я сидела рядом, протирала его лоб влажной тряпкой, поила отваром, шептала слова, которые он, вероятно, не слышал.

— Ты не умрёшь, - повторяла я. - Я не позволю. Ты слишком нужен мне. Этой империи. Этим людям, которые только начали верить в тебя.

Он не отвечал.

Только дышал - тяжело, надрывно, с каждым вздохом будто отдавая часть жизни.

К рассвету жар усилился.

Шэн начал бредить.

— Отец... не надо... я не просил трон... - шептал он, хватая ртом воздух. - Брат... брат хочет убить меня...

Я сжала его руку.

— Никто тебя не убьёт. Я здесь. Я рядом. Я никому не позволю навредить тебе. Слышишь меня? Император, как же твоё обещание сделать меня своей императрицей? Ты слишком нужен мне, чтобы сбегать сейчас. Слышишь?

Шэн повернул голову, и его мутные глаза вдруг сфокусировались на мне. В них горел огонь. Такой же горел в них в ту ночь, когда я готова была отдаться ему.