Книга Измена императора драконов. Месть злодейки, страница 49 – Настя Ильина

Я выглядела как настоящая императрица.

Холодная. Недосягаемая. Величественная.

— Госпожа, - прошептала Лин, - вы так прекрасны.

— Знаю, - ответила я, не отрывая взгляда от своего отражения.

В глазах этой женщины не было ни капли сомнения. Ни следа той наивной девочки, что когда-то верила в любовь. Мой взгляд был полон решимости идти до конца, даже если придётся наступить на чью-то голову.

Внизу уже собирались гости. Я слышала приглушённый гул голосов, звон бокалов, шуршание платьев. Вдохнув поглубже, я расправила плечи и вышла из покоев.

Родителей я заметила сразу.

Отец - в парадном мундире, с орденами, которые надевал лишь по самым торжественным случаям. Мать - в тёмно-синем платье, расшитом серебром, бледная, с красными глазами - будто плакала перед выходом.

— Арианна, - мать бросилась ко мне, схватила за руки. - Ты... ты так изменилась.

— Здравствуй, матушка, - я позволила себе короткую, почти нежную улыбку. - С возвращением в столицу.

— Дочь, - отец подошёл ближе, осмотрел меня с ног до головы. В его глазах мелькнуло одобрение, смешанное с тревогой. - Я слышал...

— Обо мне говорят многое, - перебила я. - Не верьте слухам.

— А где же правда? - мать сжала мои пальцы так сильно, что захрустели суставы. - Правда, что император берёт наложницу? Что он... что он променял тебя на какую-то дикарку?

Я отняла руки.

— Император принимает решения, которые считает правильными для империи, - ответила я ровно. - Это не должно вас волновать.

— Не должно?! - мать повысила голос, и несколько гостей обернулись. Она спохватилась, прижала ладонь ко рту и зашептала: - Арианна, ты моя дочь. Как я могу не волноваться? Тебя здесь обижают? Притесняют? Эти придворные змеи, они только и ждут, чтобы...

— Матушка, - я взяла её за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. - Я сама могу обидеть кого угодно. Не беспокойтесь за меня.

Мать замерла.

Она смотрела на меня и не узнавала. Её дочь - та, что когда-то плакала от каждого грубого слова, что краснела при посторонних мужчинах, что боялась сказать лишнее даже служанкам - сейчас стояла перед ней с видом хищницы, готовой разорвать любого, кто встанет на пути.

Отец кашлянул в кулак.

— Дочь, - сказал он, и голос его прозвучал непривычно мягко. - Я хотел сказать... я не обижаюсь на тебя, не сержусь и поддерживаю.

Я обернулась.

— Ты выбрала свой путь, - продолжил генерал, и его глаза блеснули. - Я не понимал сначала. Злился. Думал, ты губишь себя. Но теперь... - он помолчал, подбирая слова. - Теперь я вижу, что ты стала сильной. Я не знаю, что с тобой случилось там, на севере, но ты вернулась другой. И если ты решила, что так будет лучше - я поддержу тебя. Что бы ни случилось.

В горле встал ком.

Я не плакала. Не могла позволить себе слёз сейчас, когда на нас смотрели десятки глаз, когда каждое моё движение обсуждалось и пересуживалось. Но внутри что-то дрогнуло - та самая стена, которую я пыталась выстроить, чтобы не позволить больше страданиям захлестнуть меня, дала крошечную трещину.

— Спасибо, отец, - я сжала его руку. - Это... это важно для меня.

Он кивнул, хлопнул меня по плечу и отошёл к матери, которая всё ещё смотрела на меня с болью и непониманием.

Я не стала ждать её слов. Не стала объяснять. Времени не было - в зал уже входили другие гости, и я должна была приветствовать их, показав себя хозяйкой, которой ещё не стала.