Книга Клеа и месть призраков, страница 108 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Иди за мной, – позвал меня Лиам.

Он заговорил только для того, чтобы я немного отвлеклась, расслабилась, потому что у меня и в мыслях не было отстать от него хоть на шаг.

Лиам уже узнал номер папиной палаты. Он многое сделал, не говоря мне ни слова, но я на него больше не обижалась. Я знала, что он хотел избавить меня от лишних волнений. Лиам – мой путь, ведущий к горизонту, он солнечный луч, который меня ведёт.

Мы остановились перед дверью с именем «Фредерик Вильест». И снова у меня защемило сердце. Не разнимая рук, мы стояли, глядя в глаза друг другу. Потом я опустила веки, давая понять Лиаму, что чувствую себя готовой войти.

Я вошла в палату и увидела лицо лежащего на подушке и не узнала его. Потом узнала, но с большим трудом. Папа страшно исхудал. Ну вот, снова мои глаза на мокром месте! Не потому, что он умрёт не сегодня завтра. Я тоже уже ушла из жизни. А потому что ему приходится страдать. Он страдает физически и морально с той минуты, как меня не стало.

Я обернулась и посмотрела на Лиама, я опять вся разъехалась. Он из деликатности остановился у самой двери. Он мне улыбнулся, давая понять, чтобы я не пугалась, что у него всё под контролем. Я наклонилась над кроватью.

— Папа!

Я успела вовремя, отец находился на пороге смерти. Я прошептала громче «Папа!», не зная слышит он меня или нет. Он вдруг резко открыл глаза и не поверил тому, что видит.

— Клеа? – прошептал он. – Деточка, моя любимая! Я, что, уже в другом мире?

Я положила руку ему на лоб. Нескончаемая любовь к нему переполнила мне сердце. Ожили воспоминания: как часто мы смеялись, музицировали, катались на лошадях…

— Ты скоро уйдёшь, папа…

Я пришла к нему, чтобы рассказать, какую роль сыграл Винченцо в нашем общем несчастье, но теперь мне хотелось одного, чтобы папа ушёл счастливым.

— Я пришла, чтобы тебя успокоить, – сказала я. – Я счастлива там, где я нахожусь, я обрела там покой. И счастье тоже.

Папа мне улыбнулся, и в глазах у него сияло обожание, с каким он смотрел на меня, когда я была совсем маленькой.

— Я хотела бы поговорить ещё и о том, что ты оставишь на земле, уходя, – добавила я.

— Ничего. Ты была моим единственным богатством.

— У тебя есть состояние, папа, пусть оно для нас с тобой не имеет никакого значения. Но я хотела бы, чтобы ты передал его на творческие проекты.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Клеа… Есть Винченцо, теперь ему очень пригодятся эти деньги.

При одном только упоминании имени «дядюшки» меня начинало корчить.

— Почему только теперь? Они всегда были ему очень нужны, – сказала я не без сарказма.

Папа болезненно заморгал глазами.

— Ты не знаешь об этом, Клеа, он попал в психиатрическую больницу с тяжёлой депрессией. Возможно, он больше никогда не сможет работать.

— И как же это случилось с бедняжкой? – продолжила я с тем же сарказмом.

Папу очень удивлял мой тон.

— Он сказал, что видит призраков, и это приводит его в ужас.

— Очень рада, – сказала я.

Папа пристально на меня посмотрел.

— Клеа… Ты что-то знаешь об этом? Он… в самом деле видел призраков?

Тон последней фразы говорил о том, что папа начал что-то понимать.

— ОДНОГО призрака, – уточнила я.

— И что же… произошло?

И вот тут ко мне вернулась моя депрессия, у меня перехватило горло, я не могла произнести ни слова. Я повернулась к Лиаму, и он тут же подошёл к нам, торопясь мне на помощь.