Книга Клеа и месть призраков, страница 66 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Фильтруй базар! Чего тебе надо?

— Мне не надо было сюда приходить, – пробурчал Эрван. – Больше ничего.

— Ты «мой лучший друг», – угрожающе проговорил Винченцо. – Народ не понял бы, почему тебя вдруг нет.

Теперь Эрван стиснул зубы.

— Если чего и надо, то поговорить о выкупе за похищение, ты…

— Закрой тему. Ты увяз по самые уши.

Винченцо нацепил широкую улыбку и покинул кухню, торопясь догнать брюнетку.

— Как это можно, не ладить с братом? – обернулась к нему брюнетка. – Мы с сестрой обожаем друг друга.

— Значит, не натерпелась того, чего натерпелся я, – заявил Винченцо. – Брат этот был для отца прямо-таки божество какое-то. «Фредерик то, Фредерик сё, Фредерик был в школе отличником, Фредерик великий архитектор, Фредерик замечательно играет на скрипке». Он меня достал, этот Фредерик! Думаю, в больнице он сильно переживает, что ему скоро помирать, а я буду жить и жить.

Маленькая смуглая девушка, тряся шейкером, шутливо произнесла:

— Ты-то уж точно нигде не утруждался. Так с чего вдруг такие обиды?

Как же мне было скверно! Это ничтожество ещё и ревновал деда к папе! А испортил его дедушка своим баловством. Ему всего казалось мало для младшенького. Винченцо – заевшийся бесстыжий циник!

И он это тут же подтвердил, нагло заявив:

— Повезло, что мама меня защищала. Она Фредерика на дух не переносила.

— Она, что, не любила своего собственного сына? – удивилась девушка с пирсингом.

— Ну… Она понимала, что к чему. Я же гораздо лучше!

Винченцо засмеялся. Какая же он гадина! Подлый лжец. Он забыл сказать, что Фредерик вовсе не сын его матери! Ну он мне заплатит и за злобу, и за тупость. Я ему испорчу жизнь! Надо, надо, чтобы он меня увидел!

Я вошла в толпу гостей, подошла к этажерке и попыталась толкнуть вазу, которая на ней стояла. Ваза не сдвинулась с места ни на миллиметр.

— Вообще-то отец жалел о своей первой жене, а на мне он отыгрывался, – проговорил Винченцо.

Что значит ОТЫГРЫВАЛСЯ? Винченцо всегда получал потрясающие подарки и хвастал ими потом перед приятелями. Но при этом зорко следил за тем, что принёс Санта мне. И всегда повторял одно и то же: «Когда мне было три… пять… десять ничего подобного мне не дарили!» А когда видел подарки папе всегда говорил: «Ну и деньжищ на это отвалено!»

Подлое ничтожество! А вот чего у него никогда не было, так это любви и уважения к собственному отцу! Он такого отца не заслужил! Я в ярости махнула рукой, и… ваза упала.

Все разом обернулись.

А я не могла не улыбнуться. Сосредоточься, Клеа, сосредоточься!

— Откуда сквозняк? – спросил блондин и налил себе виски.

Винченцо ему не ответил. Он стоял, уставившись на меня – рот открыт, глаза испуганные. На этот раз он меня увидел. КОНЦЕНТРАЦИЯ, Клеа!

Для его гостей я оставалась невидимкой, потому что смугленькая, проследив за его взглядом, спросила:

— Эй, Винченцо, что с тобой?

А Винченцо показал на меня пальцем и ответил вопросом на вопрос:

— Ты видишь эту девушку?

— Зою? – переспросила она и засмеялась. – Ты, что запал на Зою?

Ей в голову не могло прийти, что Винченцо показывает на меня, для неё я прозрачная, она видела девушку, которая стояла за мной.

— Вижу, ты рад со мной повидаться, ДЯДЯ Винченцо? – не удержалась я.

Винченцо меня слышал, остальные нет. Леонид был прав: мы даже представить себе не можем, на что способна сила мысли! Мой дорогой дядя нервно дёрнулся и крикнул: