Книга Тайна Карты вечности, страница 12 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Обязательно найду тебе преподавателя.

Тогда я снова пошёл в атаку.

— Для занятий мне нужен компьютер.

— Гм. Полагаю, это невозможно. Ты здесь для того, чтобы отдохнуть.

— Но компьютер же не нагрузка!

Доктор выразительно смотрел на меня, не говоря ни слова. Он прав, конечно. Прилипнешь к экрану и забудешь, что пора ложиться спать, что у тебя спортивные занятия, школа и даже встреча с другом. Но от этого молчание врача раздражало меня даже больше.

Потом он спросил меня, как я тут у них обживаюсь. Мне не захотелось выглядеть обиженным малышом, который на что-то жалуется, и я ответил: нормально. И о сумасшедшем царе Спарты тоже не стал ничего говорить – нужно выглядеть толерантным.

По дороге, пока поднимался к себе, я внимательно осматривался в поисках камер. Ни одной не заметил. Ладно. Нам втюхивают, что тут нет электричества, но я видел своими собственными глазами светящиеся экраны в подсобке в кабинете. А для нас тут нет телефона, нет телевизора, нет компьютеров, нет настольной лампы, чтобы почитать перед сном. И всё, конечно, только ради нашего отдыха! А как они, спрашивается, отапливают эту громадину зимой? Все отопительные системы, что на газе, что на горючем, включаются с помощью электричества.

У своих дверей я увидел целую толпу – в том числе Фанни и Андре. Все любовались моими гномами. Я их нарисовал средневековыми шутами, тогда их ещё называли или дурачками, или безумцами. В общем, я угадал.

Кузнечики удержались на месте не меньше минуты, для них, я думаю, это подвиг. А потом умчались вприпрыжку, как Зорро (или его лошадь, поди знай!). Андре тоже ушёл. А Фанни сказала мне ласково:

— Отлично у вас получилось.

— Спасибо, – ответил я. – Я люблю рисовать.

Фанни была даже хорошенькая, но красотой, какая вышла из моды и осталась на старинных портретах. На шляпке два пера, волосы убраны на затылке в затейливый шиньон.

— А могу я нарисовать ваш портрет? – спросил я.

Точно. Отличная идея! Буду зарисовывать всё, что вижу, раз у меня нет здесь фотоаппарата. Вернусь и подарю родителям альбом: рассказ в картинках о моём пребывании здесь.

— Конечно, – ответила Фанни растроганно. – А мне можно будет послать его моей дочери?

Я ответил, что можно, и подумал, что надо будет сделать для неё ксерокопию. В той подсобке наверняка стоит ксерокс, они в каждой канцелярии есть. Вот я как раз там и побываю.

Фанни открыла дверь своей комнаты, но задержалась на пороге и спросила.

— Костюм вам подошёл?

— М-м-м… – Я же его ещё не примерял! – Да, в самый раз!

Её комната была сразу за моей, но на мою была мало похожа. Стул стоял вовсе не рядом с бюро, а рядом с очень странным устройством. Вообще-то, это была антикварная ножная швейная машинка. Так вот кто «дышал» с присвистом за стеной моей комнаты! И мне пришла в голову очень смешная мысль: на древней швейной машинке можно шить только допотопные одёжки! Я не стал церемониться и спросил:

— А вы шьёте что-нибудь более… модное?

— Но это же самая последняя модель!

Всё. Понял. Я ответил, по-моему, очень вежливо:

— Извините, долго болел, не в курсе последних новинок.

Мне почему-то стало жаль Фанни – она стояла, прижав руки к груди, вся какая-то замороженная.

— Я приду вас рисовать, как только освобожусь, – сказал я. – Сейчас у меня уроки, я жду учителя.