Книга Тайна Карты вечности, страница 14 – Эвелин Бризу-Пеллен

И другого не дано.

А вот по части письменных принадлежностей есть выбор: могу писать карандашом или ручкой с пёрышком времён бабушек и дедушек. Из осторожности я остановился на карандаше.

Не знаю, как там у Кристофа с душевным здоровьем, но с головой всё в порядке: хороший учитель. За несколько дней повторили главное за восьмой. Ну, повторили – сильно сказано, я там вообще ничего не понимал, а тут понял. И я оценил индивидуальные занятия: никаких тебе отвлечений, мечтаний, болтовни с соседом, движешься вперёд – и точка. И остаётся много свободного времени на развлечения.

Правда, развлечения тут проблема. На первом месте, конечно, чтение, но выбирать приходится из классики, один, так сказать, классик или другой. Комиксов нет и в помине. Но, как ни странно, оказалось, классики не такие скучные, как я думал. Я даже их язык оценил – очень красочный. Хотя, когда описания попадались слишком длинные, я, конечно, их пропускал.

Но другая проблема пока оставалась – многих предметов ещё не хватало. Начиная с французского и истории с географией. С английским куда ни шло, папа у меня американец. С испанским я разберусь, а вот латынь…

Я спросил Кристофа, не может ли он мне помочь с латынью, он ответил с насмешливой улыбкой:

— Мне пришлось уйти из гимназии после восьмого. Учитель написал мне в тетради: «Говори римляне на такой латыни, никогда бы им не завоевать галлов и не передать им свой язык». – И засмеялся. – Но я тебе найду кого-нибудь.

После урока Кристоф уходил, а я оставался в библиотеке и делал домашние задания. Мне стало немного легче. Всё же и в этом странном заведении были симпатичные люди.

Но порядков этого санатория я так и не понял. Почему-то очень мало народу ходило есть в столовую. И я спросил Кристофа: он, что, предпочитает есть у себя в комнате? Он сначала как будто задумался, а потом сказал «да».

Историю и географию я стал изучать по библиотечным книгам. История заканчивалась на пороге ХХ века, и подавали её очень своеобразно: на первом месте были войны, и вели их «добрые» (французы) и «злые» (все остальные). У моего школьного историка волосы на голове встали бы дыбом.

По части географии говорилось о «Кохинхине», «Тонкине» и сообщалось, что Алжир, Сенегал и Берег Слоновой кости – французские колонии. Ладно, придётся мне учить историю и географию, когда я выйду отсюда. Уж я не говорю о том, чему учили эти учебники. «Негритянские племена, будучи, судя по всему, неспособны в первую очередь к самоуправлению, и приверженны жестоким нелепостям фетишизма или находясь под влиянием корыстного и тоже жестокого исламизма, заинтересованы в том, чтобы оказаться в подчинении у христианских народов, которые по крайней мере улучшат их судьбу».

Что тут скажешь?.. Если такому учили тогдашнюю молодёжь, то по вопросам расизма мы продвигаемся вверх из очень из серьёзных глубин.

Интересно вот что: в энциклопедиях излагается такая же точка зрения? И я обвёл взглядом полки. Мы расставляем книги на полках по цветам, по размерам – тут ничего подобного, потому что на вид они все примерно одинаковые со своими кожаными корешками. Мне пришлось ориентироваться на толщину, чтобы отыскать то, что мне нужно.

Как только я положил энциклопедию на стол, она самостоятельно раскрылась на странице… «Леонид»! Похоже, многие интересовались именно этой страницей. И держу пари, из-за одного больного товарища, который называет себя этим именем.