Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 104 – Юй Сы

Только теперь Се Юньци заметил, что фигура даоса будто колеблется по краям, а его лицо потеряло краски, и кожа казалась бумажной.

— Краше в гроб кладут, – пошутил Се Юньци, но затем заметил, что и рыжий лисий мех совсем потускнел. – Мы умерли?

— Взаимно, – отозвался противный даос. И почему этот достопочтенный раньше не замечал, что тот такой язвительный? – Но нет, мы не умерли. Просто наша ци сейчас течет не так, как в мире живых, а силы ограничены, и души посильнее. Слабый заклинатель может получить искажение ци, а его души хунь отделятся от тела и рассеются. Отправиться в мир духов могут многие, но вернуться – лишь единицы.

Се Юньци похолодел. По всему выходило, что этот собачий Учитель заманил его в ужасно опасное место! Понятно, почему он не взял с собой Вэньвэнь. Значит ли это, что Юньци не жалко?!

Видимо, что-то увидев на его лице, даос слабо улыбнулся и передал ему фонарик.

— Не выпускай его из рук, и с тобой все будет в порядке. Этот фонарик – ловушка для духов, так что твои души никуда не денутся, не переживай. Учитель вернет тебя в мир живых целым и невредимым, обещаю.

Как бы сильно Се Юньци ни раздражали эти слова и как бы он ни хотел убить даоса на месте, получается, что паршивый самозваный Учитель притащил слабого ученика в подлунный мир, подвергая его немыслимой опасности. А он, этот глупый ученик, должен был просто поверить обещанию. Се Юньци злобно оскалился, но даос уже отвернулся и пошел вперед. Третий господин широким шагом последовал за ним, радуясь, что он не просто слабый человечишка.

В призрачном мире, где правила иньская ци, высшей властью обладала сила души. И Мо Хэ, Бессмертная душа, мог дать отпор даже Гуй-вану^[117], если бы тот заявился. Что до Се Юньци… Будь он лишь тем, за кого себя выдавал, сейчас бы трясся от ужаса. Но, к счастью, он был яо, созданием тьмы, могущественным наместником востока. Возможно, в этом мире он мог даже быть на равных с даосом.

Эта мысль заставила Се Юньци расплыться в злорадной улыбке, и он ускорил шаг. Мо Хэ обернулся и бросил:

— Не отставай.

— Конечно, Учитель, иначе как вы будете защищать меня? – льстиво отозвался Се Юньци, пряча в улыбке кинжал.

Пока некий достопочтенный размышлял о том, как бы ему исподтишка напасть на Бессмертную душу, они подошли к призрачному рынку, который раскинулся прямо под городскими стенами. И Се Юньци, повидавший немало на своем веку, вытаращил глаза.

На прилавках, которые днем ломились от еды и товаров торговцев Чанъаня, сейчас лежали самые причудливые вещи, которых и не встретишь в мире: диковинные растения, ржавое оружие, странные предметы, от которых разило иньской энергией, – проклятые зеркала, окровавленные шелковые полосы. В большом шатре посреди площади друг на друге стояли клетки со странными существами, а в лавке, где днем продавались ткани, теперь рядами разместились кувшины с запертыми злыми духами. Торговцы тоже были один другого страшнее. Безголовый утоугуй^[118] торговал сушеными конечностями, а его голова на прилавке надрывалась от крика:

— Самые свежие отрубленные конечности! Военным ветеранам скидка! Подходи, покупай, всего сто бумажных монет!

У входа в публичный дом «Сухие, но ласковые руки» на воротах висела ханьба^[119], с широкой улыбкой приглашая посетителей зайти.