Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 106 – Юй Сы

Они действительно были белесыми, но при этом казалось, будто этот человек видит его истинную суть, пробивая защиту Двуликого колокольчика. Се Юньци поступил мудро и шагнул назад, прячась за спиной своего Учителя. Старик снова опустил взгляд на бумагу.

— Нет смысла обманывать меня. Ты ищешь одну определенную траву, – проговорил торговец, протягивая ему рецепт обратно. – Когда-то ко мне уже приходили за ней, но пути Небес неисповедимы, и я не смог помочь.

Мо Хэ прищурился.

— А теперь? – спросил он. – Почему чжэньжэнь не смог помочь?

— Даочжан должен понимать, что задуманное нарушает Дао, – вместо ответа отозвался старик. – Тогда я дал такой же ответ.

— Чжэньжэнь мудр и знает, что все пути истинные, – парировал Мо Хэ и покосился на Се Юньци, который, не понимая этого пространного разговора, тыкал корешки на прилавке.

— Путь, выраженный словами, не есть истинный путь, – спокойно проговорил старичок.

— Как только все узнали, что добро есть добро, тотчас появилось и зло, – не сдавался Мо Хэ.

Се Юньци честно пытался удержать нить этого разговора, рассчитывая, что подслушает что-то важное, но в итоге потерялся в этой теологической полемике.

Старик молчал, и в этом молчании было что-то гнетущее посреди оживленного рынка. Се Юньци осторожно посмотрел на него.

— Высшая добродетель подобна воде. И если жизнь должна следовать законам земли, то и сердце должно следовать законам внутренних побуждений, – проговорил Мо Хэ, твердо глядя на старика.

Тот ничего не ответил. Мо Хэ сжал кулаки и посмотрел на своего глупого второго ученика. Возможно, этот план с самого начала был провальным. Быть может, он снова ошибся, и это его устремление сугубо эгоистично.

— Это твое истинное желание? – спросил вдруг торговец.

Мо Хэ кивнул. Се Юньци все еще гадал, о чем речь. Очевидно, даосу нужна какая-то вещь – трава, и эту траву, видимо, можно достать только у этого упрямого старого хрыча.

Старик крякнул и подался вперед. На его губах мелькнула легкая улыбка.

— Тот другой тоже был настойчив, но я не смог ему помочь. А тебе повезло: звезды переместились, и Ковш перевернулся^[122]. У меня есть то, что даочжан хочет. Глупец сам себе создает хлопоты, но и из тысячи мыслей одна может выйти удачной.

— Сколько? – тут же спросил Мо Хэ.

— Тысяча золотых бумажных монет, – беззаботно отозвался старик, – и корень Призрачного лотоса твой.

Сердце Мо Хэ упало. Даже при всех его накоплениях у него столько не было. Поскольку рынок открывался лишь несколько раз в год в разных местах Поднебесной, здесь были в ходу бумажные деньги – но не те, что можно купить при храмах или погребальных лавках, а те, что уже отправлены в мир духов. По сути, использовалась валюта Диюя, а при «доставке» в мир смертных обратно эти деньги дорожали еще сильнее. Мо Хэ пришел сюда неподготовленным, так что у него совершенно не было таких средств.

— Пятьсот, – тут же сказал он.

Старик запрокинул голову и расхохотался беззубым ртом.

— Осмеливаешься торговаться со мной, даочжан? Твоя Бессмертная душа тоже очень ароматная, как насчет пятидесяти лет твоего совершенствования?

На это Мо Хэ пойти никак не мог.

— Учитель, вам нужны деньги? – ловко вклинился в разговор богатый Третий господин, уже доставая свой расшитый кошелек. – Сколько?