Книга Медвежий брод, страница 19 – Юй Сы

— Я тебе что говорила? Не якшаться с ним! Уже и губы синие, все, выходишь и, пока не высохнешь, не зайдешь.

— Ну, мам! – жалобно возмущался Вадик. – Ухо! Ухо отпусти! Ну, мам! Я же просто!

— Все у тебя просто. Все всегда просто…

Нина посмотрела за их спину: Григорий будто не слышал этого шипения, о чем-то разговаривая с детьми. Он расхохотался – громко, мощно, во всю силу легких, – и Нина вздрогнула, когда темные глаза уставились на нее. Григорий улыбнулся и махнул ей рукой.

Нина стиснула юбку, подавляя желание помахать в ответ.

* * *

Нина вернулась домой, тяжело поднимаясь по склону. Живот мешал, колени прилипали к его низу, жара преследовала ее, хотя самый пик дня уже прошел. Она так и не искупалась. Григорий ушел сразу же после своего единственного заплыва, попадья еще долго отчитывала Вадика, заставляя и мальчишку, и Нину сидеть с самым унылым видом. Затем Нина принялась за «Преступление и наказание», и Вадик остался скучать один.

Как выяснилось, у местного священника пятеро детей и Вадим самый младший, школьник двенадцати лет, родившийся уже в эпоху заката попадьевской жизни. Худенький, бойкий мальчик был на десять лет младше своих братьев и сестер, а потому получал всю безраздельную заботу Варвары. Он долго разглядывал Нину, ее большой живот и платье в цветочек, а потом безучастно спросил:

— Мальчик или девочка?

Нина не знала. Она намеренно не узнавала пол, а потому пожала плечами.

— Если мальчик будет, назовете Вадиком? – спросил он без особой надежды.

— Может быть, – ответила Нина.

— Назовите, пусть даже узкоглазый будет, все равно пойдет.

— Вадик! – рявкнула попадья так, что Вадик тут же вжал голову в плечи. – Ты что такое говоришь!

— Извините, – быстро бросил он и вскочил на ноги. Песок взметнулся, падая на страницу Достоевского. – Я высох, теперь могу купаться?

— Пошел отсюда! – попадья замахнулась полотенцем и повернулась к Нине: – Вы простите его, язык как помело. Он не хотел вас обидеть.

Нина сдержанно кивнула. Может, и не хотел. Дети впитывают то, что слышат от взрослых.

— Отец ваш Небесный даст блага просящим у него ^[3], – сказала Варвара на прощание, снова давая ей яблоко – будто в знак извинения за слова Вадика.

Федя суетился по дому, и, когда Нина зашла, он вихрем пронесся мимо нее со своей тетрадью:

— Привет-привет!

Нина пропустила его, поставила пляжную сумку и посмотрела в сторону кухни. Электричества так и не было.

— Приходил Иван Борисович, – крикнул Федя с улицы. – Сказал, что генератора сегодня не будет, людей из города тоже не ждать. Пятница все-таки. Не раньше понедельника все будет.

— И что делать? – спросила Нина, выходя на крыльцо. Федя поднял глаза от расчетов.

— Иван Борисович предложил переночевать у тех, у кого есть генератор. Или… – Он замялся.

— Или? – подняла брови Нина.

— Или готовить в печи, – закончил Федя.

Нина оглянулась: в углу кухни стояла дровяная закопченная печь, которую они ни разу не топили. Потому что ни Нина, ни Федя не знали, как делать это правильно. С электричеством в доме было проще: и обогреватель, и плитка, все работало на нем. Воду для рукомойника Федя набирал в колодце каждое утро, а небольшая баня на участке использовалась ими как душевая. Нина снова вздохнула. Мало ей деревянного туалета на улице, теперь еще и печь.